ногтями будто стали еще темнее, приобретая маслянистый блеск.
— Паша, в машину. Живо! — гаркнул он. — Посмотрим еще раз на «секс гнездо» нашей рыжей. Что-то мне подсказывает, что надо еще раз посмотреть на него только более внимательно.
Они выскочили на улицу. Февральский Киев встретил их серым небом, похожим на грязный асфальт, и пронизывающим ветром. Олег запрыгнул в «Шкоду», рванул с места, едва не задев мусорный бак.
— Николаевич, посмотри там... — прошептал Паша, кивая на зеркало заднего вида.
У ворот управления, затянутый в глубокую тонировку, стоял черный «Эскалейд». Громадный, хищный, он не завел мотор сразу — он просто ждал, пока они отъедут. Как только «Шкода» свернула на узкую улочку Подола, тяжелая махина медленно отлепилась от обочины и поплыла следом, словно акула за раненым тюленем.
— Вижу его, — Олег вцепился в руль так, что костяшки побелели. — Паша, доставай свою ложку серебряную. Похоже, психологическая помощь приехала по нашему адресу.
Они петляли по переулкам, надеясь скинуть хвост, но «Эскалейд» держался на дистанции в два корпуса, неумолимый и тихий. На одном из светофоров Олег резко вывернул руль, пытаясь уйти в сторону Набережной, но внезапно черный джип взревел. Многолитровый мотор выдал яростный рык, и махина, игнорируя встречные машины, пошла на обгон.
На узком отрезке улицы Верхний Вал, где с одной стороны была стена старого завода, а с другой — плотный ряд припаркованных машин, «Эскалейд» резко вильнул вправо. Визг тормозов разрезал тишину. Тяжелый бампер джипа перекрыл проезжую часть, зажав «Шкоду» в бетонный капкан.
Олег ударил по тормозам в последний момент. В нос ударил запах жженой резины.
— Сиди внутри и не дергайся, — бросил Олег Паше, доставая табельный ПМ. — Если начнут стрелять — падай на пол.
Тишина стала абсолютной. Из «Эскалейда» никто не выходил. Стекла оставались непроницаемыми, отражая лишь серое небо и искаженное лицо Олега. И тут он почувствовал это снова — холод. Он шел не снаружи, он просачивался сквозь лобовое стекло, превращая выдох в белое облако пара.
Дверь джипа медленно открылась. Из салона вышел внушительного размера парень, с мертвыми глазами. На нем была черная тактическая куртка, а на шее, под воротником, Олег заметил краешек чего-то серого... ошейника?
Мужчина не достал оружия. Он просто подошел к капоту «Шкоды» и положил на него ладонь. Железо машины под его рукой жалобно скрипнуло и подернулось инеем.
— Кольцо, — голос верзилы был лишен интонаций, он звучал как скрежет камня о камень. — Марина просила передать, что восемь тысяч — это была цена за тишину. Теперь цена — твоя жизнь.
Олег посмотрел в боковое зеркало. Там, на заднем сиденье джипа, мелькнул рыжий локон. Оксана... Рыжая. Она сидела неподвижно, прильнув лбом к стеклу, и её ошейник в полумраке салона мерцал фиолетовым пульсом.
— Паша, — тихо сказал Олег, не сводя глаз с верзилы. — Помнишь, что дед говорил про тень? Посмотри вниз.
Паша посмотрел. Тень великана на асфальте была неестественно длинной, она тянулась под колеса «Шкоды», и у неё были пальцы... длинные, когтистые отростки, которые уже начали карабкаться по дверце машины.
— Олег Николаевич... она лезет к нам! — шептал лейтенант.
Олег взвел курок. — Слышь, шкаф! Передай Марине, что у ментов зарплата маленькая, поэтому мы очень жадные. Кольцо остается у меня. А вам я выпишу штраф... за неправильную парковку!
Грохот выстрела в замкнутом пространстве салона отозвался болезненным звоном в ушах. Пуля пробила лобовое стекло, оставив паутину трещин, и ушла точно в плечо верзилы. Но вместо фонтана крови Олег увидел нечто тошнотворное: из раны брызнула густая, черная взвесь, похожая на отработанное машинное масло, а сам «шкаф»
Подарочек