— белые, простые, такие же нежные, как она сама — стянул вниз, ниже бёдер, к коленям. Она переступила, освобождаясь от них, и осталась в одних туфельках.
— Упрись руками в стол, — сказал я хрипло.
Она послушалась. Наклонилась, оперлась ладонями о край стола, прогнулась в спине. Поза стоя, на прямых ногах — идеально. Я видел её округлые ягодицы, влажные розовые складочки между ними.
Я приставил член к её влагалищу. Она была мокрая, горячая, готовая. Вошёл сразу — глубоко, до упора.
— Да... — выдохнула Света, запрокинув голову.
Я начал двигаться. Медленно сначала, чувствуя, как её тугое, узкое лоно принимает меня, сжимается, пульсирует. Она стонала, уткнувшись лицом в стол, сминая скатерть руками.
Вокруг кипела жизнь.
Маринка и Ира, оставшись без моего члена, не растерялись — они прильнули друг к другу, целуясь, ласкаясь, гладя друг друга. Их языки сплетались, руки шарили по телам.
На диване прораб с Оксаной всё ещё скакали — она уже не медленно, а быстро, по-настоящему, вскрикивая при каждом движении.
Таня стояла рядом с ними, гладя себя и глядя на меня со Светой. Её рука двигалась всё быстрее.
Катя на диване у стены лениво гладила себя, раздвинув ноги, и довольно улыбалась.
Было очень классно трахать Свету. Её нежное тело вздрагивало при каждом толчке, стоны становились всё громче, пальцы вцепились в край стола так, что костяшки побелели. Я двигался в ней, чувствуя, как тугое лоно сжимает член, как она подаётся навстречу, как с каждым движением становится всё мокрее, всё горячее.
И вдруг мой взгляд упал на тарелку рядом с её ладонью.
Недоеденный торт Оксаны. Кремовые розочки, шоколадная крошка, остатки бисквита. В свете плавающих огней кают-компании это выглядело безумно аппетитно — и ещё безумнее возбуждающе.
Шальная мысль ударила в голову.
Я замер на секунду, потом медленно, вышел из Светы. Она ахнула от потери, повернула голову, посмотрела на меня мутными, непонимающими глазами.
— Капитан?.. — выдохнула она.
Вместо ответа я запустил пальцы в тарелку. Холодный, липкий, сладкий крем облепил ладонь. Я обмазал им член — щедро, от основания до головки, чувствуя, как сладкая масса скользит по разгорячённой коже. Потом, не давая себе времени передумать, провёл пальцами по анусу Светы, вмазывая крем в тугое колечко.
— Ой, — выдохнула она, вздрогнув от неожиданности: — Что ты...
Сразу, глубоко, без подготовки — но крем сделал своё дело. Скользко, непривычно, безумно. Света вскрикнула — но не от боли, от шока и новой, незнакомой полноты ощущений.
— Ой, мама... — выдохнула она, вцепившись в стол: — Капитан... ты с ума сошёл...
— Возможно, — усмехнулся я, начиная двигаться.
Крем делал каждое движение невероятно гладким, скользким, чувственным. Света стонала, мычала, уткнувшись лицом в стол, а я трахал её в задницу, обмазанный тортом, среди остатков праздничного стола.
— Шикарно, — выдохнула Ира, наблюдавшая за нами с Маринкой: — Капитан, ты гений!
— Сладкий секс, — засмеялась Маринка: — Светка, ты теперь десерт!
Света только мычала в ответ — ей было не до шуток.
На диване прораб с Оксаной замерли, глядя на нас. Оксана присвистнула:
— Оце так... капітане, а ти винахідник!
Прораб довольно заржал, хлопнул Оксану по заду, и они продолжили.
Таня уже не просто гладила себя — она подошла ближе, смотрела, как член входит и выходит из Светы, облепленный кремом. Её рука двигалась быстрее, дыхание сбивалось.
Катя на диване приподнялась, чтобы лучше видеть, раздвинув ноги ещё шире.
А я трахал Свету, чувствуя, как приближаюсь. Крем таял от жара тел, стекал по члену, по ягодицам, по ногам, смешиваясь с потом и возбуждением.
Устроившись на работу