вошёл до упора и кончил глубоко в неё, смешивая сперму с остатками крема. Она закричала, кончая следом.
Когда я вышел, из неё потекла густая белая масса — крем и сперма вместе, сладкая, липкая, безумная.
— Класс! — выдохнула Света, сползая со стола и оседая на пол.
Я улыбнулся, глядя на неё. Потом перевёл взгляд на остальных.
Марина и Ира, не сговариваясь, подхватили салфетки со стола и принялись заботливо обтирать нас. Марина — член, осторожно, но с хитринкой, пользуясь моментом, чтобы лишний раз погладить. Ира — попку Светы и её ляжки, вытирая остатки крема и спермы.
Я посмотрел на свою парадную форму — китель, рубашка, брюки — и понял, что ещё немного, и всё это будет в креме, сперме и бог знает чём ещё.
— Надо раздеваться, — сказал я, стягивая рубашку.
Маринка и Ира переглянулись и в две секунды скинули свои платья — красное и белое полетели на пол. Они стояли передо мной голые, довольные, с блестящими глазами.
Таня не заставила себя ждать. Она поставила бокал на стол, подошла к нам и медленно, с кошачьей грацией, расстегнула молнию на своём чёрном платье. Ткань скользнула по смуглой коже, обнажая тяжёлую грудь с тёмными сосками, плоский живот, тёмный треугольник внизу. Она перешагнула через платье и встала рядом с Маринкой и Ирой.
— Красиво, — выдохнул я.
— А Света? — напомнила Таня.
Света всё ещё сидела на стуле, тяжело дыша, счастливая, но явно уставшая. Я подошёл к ней, протянул руку, помог подняться. Потом взялся за её голубое платье, всё ещё задранное до пояса, и стянул его через голову. Она осталась в одних туфельках — голая, нежная, раскрасневшаяся.
— Спасибо, — шепнула она, прижимаясь ко мне.
На диване тем временем произошли перемены. Прораб отстранил от себя удовлетворённую Оксану — она сползла с него, тяжело дыша, и, пошатываясь, направилась к Кате. Плюхнулась рядом с ней на диван, прижалась к её пышному телу, положила голову на её огромную грудь.
— Ох, стомилася, — выдохнула она: — Але добре...
Катя обняла её, погладила по голове, и они замерли, наблюдая за происходящим.
А прораб, оставшись без партнёрши, оглядел поле боя и остановил взгляд на Маринке и Ире. Те стояли рядом со мной, но почувствовав его взгляд, переглянулись.
— Идите, — усмехнулась Таня: — Я пока капитаном займусь.
Маринка и Ира подошли к прорабу. Он уже стоял наготове — член его, после Оксаны, был твёрд, жилист, крив. Он указал на стол, где ещё оставались остатки торта.
— Давайте-ка, девки, — сказал он хрипло: — Попками вверх. И крему побольше.
Маринка и Ира послушно перегнулись через край стола, встав раком. Две попки — рыжая Маринкина, упругая, и смуглая Ирина, спортивная — поднялись высоко. Прораб запустил ладони в остатки торта, зачерпнул крема и щедро обмазал сначала одну, потом другую.
— Ох, — простонала Маринка: — Холодный...
— Сейчас согреется, — усмехнулся прораб.
Он приставил член к Маринке и вошёл сразу, глубоко. Она вскрикнула, вцепившись в стол. Потом он переключился на Иру — та уже ждала, подаваясь назад.
Прораб трахал их по очереди, переходя от одной к другой, не давая остыть ни себе, ни им. Маринка стонала, Ира кричала, стол ходил ходуном.
А я тем временем уселся на диван. Рядом со мной пристроилась Света — прижалась, положила голову на плечо, руку на грудь. Уставшая, но счастливая.
И тут передо мной появилась Таня.
Голая, смуглая, с красивой грудью и тёмными сосками, с загадочной полуулыбкой на губах. Она опустилась передо мной на колени, раздвинула мои ноги и взяла в руку мой член.
Вот так они и жили...