поднёс к её губам. Она взяла сама — глубоко, сразу до упора, сжала губами. Её голова задвигалась ритмично, руки легли мне на бёдра, притягивая ближе, заставляя входить глубже в её горячий рот.
Я закрыл глаза. И увидел Олю. Она стояла передо мной на коленях, как это было тогда. Смотрела снизу вверх своими карими глазами, брала глубоко, умело, доводя до исступления. Я всегда кончал ей в рот — она любила глотать, говорила, что это её заводит...
Я открыл глаза. Рыжая голова, веснушчатое лицо, жадный рот, приоткрытый в ожидании. Но я представил, что это Оля. Что это она ждёт.
И кончил. Первая струя ударила прямо в горло. Маринка заглатывала, не отрываясь, сжимая губами член. Вторая — ещё глубже, она мычала, глотая. Третья заполнила рот, потекла по губам. Я продолжал кончать, толчок за толчком, а она глотала, глотала, не пропуская ни капли.
Потом я вышел из её рта, и последние капли брызнули ей на лицо — на щёки, на губы, на подбородок. Она подставилась, закрыв глаза, принимая всё.
Когда я кончил, она открыла рот, показывая язык — там ещё белела густая масса. Проглотила медленно, с наслаждением. Потом облизала губы, собрала пальцем капли со щеки, отправила в рот, обвела пальцем вокруг губ, собирая остатки, и снова облизала.
Я рухнул рядом, тяжело дыша. Сердце колотилось где-то в горле.
Она придвинулась, положила голову мне на грудь, провела пальцем по моему животу.
— Ты когда кончал, — пробормотала она, — имя чужое шептал. Оля, кажется?
Я замер.
— Прости, — сказал я после паузы. — Не хотел.
— Да ладно, — она пожала плечами, не поднимая головы. — Бывает. Я не в претензии.
Она помолчала, потом добавила тихо:
— Красивое имя - Оля. Любимая, наверное?
Я не ответил. Только прижал её крепче и закрыл глаза.
Мы отлепились друг от друга только через полчаса. Маринка потянулась, довольно жмурясь, и вдруг вскочила:
— Ой! Мне же пора! Девчонки, наверное, уже с ума сходят, куда я делась.
Она скользнула в душевую, я слышал шум воды, её тихое напевание. Потом вышла — мокрая, раскрасневшаяся, замотанная в полотенце. Волосы тёмными от воды прядями лежали на плечах, веснушки на чистой коже казались ярче..
Я лежал на койке, наблюдая, как она одевается. Медленно, не спеша, будто зная, что я смотрю. Надела трусики — чёрные кружевные, те самые. Лифчик. Платье — зелёное, короткое, обтягивающее. Провела руками по волосам, взбивая их.
Красивая. Дикая. Чужая. Подошла к столу, взяла початую бутылку горилки, повертела в руках.
— Я это заберу, — сказала просто: — Девчонок порадую. А то сидят там, скучают. А мы тут с тобой... ну, ты понял.
Я кивнул.
Она усмехнулась, подошла ко мне, наклонилась, поцеловала долгим, влажным поцелуем.
— Спасибо, капитан. Было круто.
— Тебе спасибо, — ответил я, обнимая её за талию: — Марина..., а завтра увидимся?
Она загадочно улыбнулась, провела пальцем по моей груди.
— Завтра? А завтра тебя ждёт сюрприз. Так что жди, капитан. Не скучай.
— Какой сюрприз? — насторожился я.
— А вот узнаешь, — она подмигнула, выскользнула из моих объятий и направилась к двери.
Дверь тихо щёлкнула, и она исчезла.
Я остался один. В каюте пахло ею — духами, сексом, спермой. Простыня была сбита, на подушке осталось несколько рыжих волос. Я полежал ещё немного, глядя в потолок, потом встал, прошёл в душ.
Я вернулся в спальню, лёг на свежую простыню. За иллюминатором уже сгущались сумерки. Где-то внизу, в жилой палубе, Маринка делила с девчонками горилку и, наверное, рассказывала, какой я... хотя вряд ли рассказывала. Скорее, они сами всё поймут по её довольной мордашке и блестящим глазам.
Друг брата