её тело прижалось ко мне — упругая грудь, твёрдые соски сквозь тонкую ткань платья, бёдра, живот...
У меня перехватило дыхание. Руки сами собой легли ей на талию, потом скользнули ниже, на округлые ягодицы, туго обтянутые зелёным шёлком. Она выдохнула мне в рот что-то неразборчивое и прижалась ещё сильнее, так что я почувствовал жар между её ног даже сквозь одежду.
В голове билась одна мысль: «Что происходит?» Но тело уже включилось в игру. В паху тяжелело, разогревалось, требовало продолжения.
Маринка оторвалась от моих губ на секунду, заглянула в глаза — свои, зелёные, с расширенными зрачками, — и хрипло шепнула:
— Я весь вечер этого ждала. Долго ты будешь в прятки играть?
И снова впилась в мои губы, не давая ответить. Да и что тут ответишь?
Руки зажили своей жизнью — заскользили по её спине, нащупывая молнию на платье. Тонкая ткань послушно разошлась, и я стянул лямки с её плеч. Платье упало к ногам шелковистой лужицей.
Она стояла передо мной в одном белье. Чёрное кружево — лифчик, едва прикрывающий грудь, и такие же трусики-стринги, тонкая полоска ткани, уходящая между ягодиц. Кожа матовая, бледная, с россыпью веснушек на плечах и груди. Соски, тёмные, уже затвердевшие, просвечивали сквозь кружево.
Она не дала мне долго любоваться — потянула за край моей рубашки, стаскивая её через голову. Её пальцы забегали по моей груди, по животу, добрались до ремня на джинсах. Щёлкнула пряжка, ширинка разошлась, и её ладонь скользнула внутрь, нащупывая меня сквозь ткань трусов.
Я застонал сквозь зубы. Рванул застёжку на её лифчике — пальцы, чёрт, не слушались. Она усмехнулась, отвела мои руки и сама расстегнула его одним движением. Лифчик упал, открывая грудь.
Она была прекрасна. Небольшая, но упругая, с крупными тёмными сосками, которые так и просились в рот. Я наклонился, взял один в губы, и она выгнулась, запустив пальцы в мои волосы, прижимая меня к себе крепче.
— Кровать... — выдохнула она.
Мы сделали три шага. Три шага, за которые я стащил с неё трусики, а она стянула с меня джинсы вместе с трусами. Койка встретила нас упруго, мы рухнули на неё, переплетясь телами.
Она оказалась снизу, раскинув ноги, а я нависал сверху, рассматривая её всю — от лица до пальцев ног. Распущенные рыжие волосы разметались по подушке, глаза блестят, губы припухли от поцелуев. Грудь вздымается часто-часто, живот вздрагивает в предвкушении. Между ног — рыжеватый треугольник, влажный, блестящий, уже готовый принять меня.
— Ну чего ты ждёшь? — прошептала она, облизывая губы: — Иди ко мне.
Я вошёл в неё одним движением. Глубоко, сразу до упора.
Она вскрикнула, выгнулась, впиваясь ногтями мне в спину. Внутри у неё было горячо, влажно, тесно — так тесно, что я на мгновение замер, боялся кончить сразу. Но она не дала мне передышки — дёрнула бёдрами навстречу, заставляя двигаться.
И я начал двигаться. Быстро, жадно, почти зло. Каждый толчок — в самое нутро, каждый раз — до упора. Её груди двигались в такт, соски тёрлись о мою грудь, она стонала, кусая губы, запрокинув голову, и эти стоны только подстёгивали меня.
— Да... да... ещё... — шептала она, обвивая мою спину ногами, прижимая ещё теснее, ещё глубже.
Я чувствовал, как внутри неё нарастает дрожь, как она сжимается вокруг меня, как дыхание сбивается, переходя в хрип. Она кончила первой — резко, с криком, выгнувшись так, что я испугался, не сломается ли позвоночник. Её ноги свело судорогой, внутренние мышцы сжали меня с невероятной силой.
И этого хватило. Меня накрыло следом.
Я стал кончать, в последний момент, успев выдернуть — сперма хлынула наружу, горячими толчками,
Первый блин в попу