Если интересно — завтра заезжай ко мне в офис, обсудим. Часов в 14:00. Адрес скину.
Алёша просиял — как будто ему подарили жизнь.
— Серьёзно? Брат, я в деле! Конечно заеду. Спасибо!
Они обменялись номерами — Виктор продиктовал свой, Алёша забил в телефон дрожащими пальцами.
— Держи. Завтра увидимся. И не опаздывай — я не люблю ждать.
Алёша кивнул — энергично, почти судорожно.
— Не опоздаю, брат. Обещаю.
Виктор встал, кивнул девушке. Она поднялась следом.
— Ладно, не будем мешать. До завтра, Алёша.
Он наклонился ко мне — губы почти коснулись уха, голос опустился до шёпота, слышимого только мне.
— Было приятно познакомится. Надеюсь тебе тоже понравилось.
Они ушли.
Алёша повернулся ко мне — глаза блестели от возбуждения и алкоголя.
— Представляешь? Работа! Нормальная работа! Я завтра поеду один, договорюсь обо всём, а потом все расскажу. Мы выберемся, Алис!
Я улыбнулась — криво, через силу.
***
Я проснулась от звука ключа в замке — резкого, металлического, как будто он царапал не дверь, а мои нервы. Часы показывали четыре утра, а я и не спала толком: лежала в темноте, уставившись в потолок, где тени от уличного фонаря плясали, как призраки. Тело ныло — колени горели от вчерашнего кафеля в туалете, щёки саднили от пощёчин, горло сжималось от воспоминаний о вкусе кожи и лака на туфле. Запах бара всё ещё витал в комнате: сигареты, алкоголь, чужой пот. Я сжала кулаки под одеялом, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, оставляя красные полумесяцы.
Дверь прихожей хлопнула. Шаги — неровные, тяжёлые, как будто кто-то тащил за собой весь мир. Алёша.
Он ввалился в спальню, не включая свет. Силуэт в дверном проёме — сгорбленный, руки висят плетьми. От него пахло бензином, потом и страхом — кислым, густым, как рвота. Он подошёл к кровати, упал на колени, схватил мою руку — ладонь холодная, липкая, пальцы дрожат.
— Алис... — голос сорвался на всхлип. — Я влип. По-настоящему влип. Это бандиты. Настоящие бандиты.
Я села, включила лампу на прикроватной тумбочке. Свет резанул по глазам — жёлтый, тусклый. Его лицо — бледное, как молоко, глаза красные, под ними синяки от бессонницы. Усохшее, будто за ночь постарел на десять лет.
— Что случилось? — прошептала я, сердце уже колотилось в горле, как пойманная птица.
Он сглотнул, несколько раз подряд, горло дёрнулось.
— Я поехал к Виктору один, как договаривались. Утром. Офис на окраине — складское здание, охрана у входа. Он был нормальный, предложил кофе — чёрный, горький, в бумажном стакане. Поговорили о работе водителя: маршруты, зарплата, бонусы. Сказал, что я подхожу. Потом предложил прокатиться на его новой машине — Grand Wagoneer Obsidian. Красавец, сказал. Дал порулить — "попробуй, брат, как едет".
Алёша замолчал, уставился в пол. Пол скрипнул под его коленями.
— Я разогнался. Дорога пустая, лес по бокам. А потом... не знаю, как. Может, грузовик подрезал, или я не заметил поворот. Врезался в него сзади. Бампер, крыло, дверь — всё помято, оптика треснула. Машина его пострадала сильно. Я вышел, ноги подкашиваются. Он спокойный, как будто ничего не случилось. "18 миллионов, — говорит. — Полная стоимость новой. Ремонтом не отделаешься. Плати".
Я почувствовала, как холод ползёт по спине — от позвоночника к шее, как ледяная вода.
— 18 миллионов? Алёш, откуда у нас такие деньги?
Он зарыдал — коротко, по-мужски, уткнувшись лицом в одеяло. Слёзы впитывались в ткань, оставляя тёмные пятна.
— Нет у нас. Ничего нет. Они сказали — или платишь, или... хуже. Виктор помолчал, потом сказал: "Есть выход. Один. Твоя жена поработает у нас недолго. Служанкой. Горничной. Жить будет в доме, полный пансион. Каждый месяц — отработка
Жена: вид со стороны