самого горла. Она замерла на секунду, привыкая, потом так же медленно поднялась обратно.
Я уже подумал, что сейчас кончу, но она вдруг прекратила движения. Посасывая верхушку ствола, она втянула его наполовину и быстро вынула, не ослабляя сжатия губ. Проделала это несколько раз — головка с характерным влажным «чмок» выскальзывала из плотного колечка. Затем снова начала медленно вылизывать член от головки до самых яиц, выписывая языком круги и восьмёрки.
Это была сладкая пытка. Она доводила меня до верхней точки блаженства и отпускала, не давая кончить. Пропустив мою ногу между своих, она при этом ещё и тёрлась набухшим клитором о мою кожу, продолжая ласкать член ртом.
Опять взяв в рот полностью весь ствол, она, то увеличивая, то замедляя темп, водила губами от головки до основания, держа руки у меня под ягодицами, сжимая их. Я задыхался от наслаждения, хватал ртом воздух, в глазах темнело.
Очень медленно облизывая член, она остановилась на нежной уздечке под головкой. Водя по ней языком, она довела меня до состояния, когда член готов разорваться от притока крови, но спустить невозможно — сплошное, нестерпимое напряжение у корня, отдающее в яйца, в поясницу, в позвоночник.
Помучив меня ещё немного, она сделала перерыв, продолжая двигать рукой по основанию. Снова плотно обхватив губами головку, увеличила глубину, ускорила движения и заработала ртом по-настоящему, ритмично, глубоко, без остановки.
Но вдруг она замерла, выпустила член и, отстранившись, выжидающе посмотрела на меня. Я понял — пора. Быстро скинул с себя остатки одежды, отшвырнул их на пол и откинулся спиной на диван, ловя ртом воздух.
Оля тем временем ловким, почти незаметным движением натянула на мой член презерватив — я даже не заметил, когда она успела его распаковать. Встала надо мной на четвереньки, направила ствол себе в щель и медленно-медленно, миллиметр за миллиметром, оделась на него.Я чувствовал, как стенки её влагалища раздвигаются, принимая меня, как горячо, как тесно внутри. Она замерла на секунду, когда я вошёл до конца, давая себе привыкнуть. Потом начала двигаться.
Совершала движения вверх-вниз лишь по чуть-чуть, играя, дразня. Я старался просунуть член глубже, когда она насаживалась, и в такт ей подмахивал задом. При этом девушка ритмично сжимала член влагалищем — я чувствовал, как стенки пульсируют, усиливая трение, как они массируют каждый миллиметр ствола.
Наши движения становились резче, чаще, отчаяннее. Я уже целиком входил в Олю, чувствуя, как её лоно принимает меня до упора, как головка упирается в самую глубину. Она стонала уже не сдерживаясь, в голос, срываясь на крик.
И тут у меня в мозгу словно взорвался фейерверк.
По телу прошла мощная судорога, и я, зарычав, не сдерживая себя, начал кончать. Толчок за толчком, пушечными выстрелами, сперма заполняла оболочку презерватива, растягивая её, делая тёплой и скользкой. Я чувствовал, как пульсирует член, как дёргается головка, как сжимаются яйца, выжимая последние капли.
Блаженство волной накрыло меня с головой, унося в темноту. Я лежал, ничего не осознавая, без сил, без мыслей, без звуков. И лишь когда реальность начала потихоньку возвращаться, обнаружил Олю, положившую голову мне на грудь.
Она водила пальцем по моему животу, вырисовывая круги. Дышала ровно, глубоко.
— Ну как? Я молодец? — спросила она, когда мой взгляд приобрёл осмысленность.
— Ещё какая молодец! — выдохнул я, всё ещё под впечатлением: — И такая умелая! Где ты такому научилась?
— Да был учитель, — уклонилась она с загадочной улыбкой.
***
Потом мы долго разговаривали.
Оля лежала рядом, положив голову мне на плечо, и рассказывала. Коротко, без надрыва, без попытки вызвать жалость. Просто факты.
Отец — законченный алкаш. Мать — вечно усталая от пьянок мужа, работы на ткацкой
Кандаулезизм. Начало.