Он понял, усмехнулся довольно и начал двигаться. Медленно, плавно, с каждым толчком входя до самого основания.
— Красиво... — выдохнул я, глядя на то, как Алёна принимает Володю, как её тело двигается в такт, как длинные тёмные волосы хлещут по спине при каждом толчке.
Лера повернула голову, поймала мой взгляд. В её карих глазах плясали те же искорки, что и у подруги, но к ним примешивалось что-то ещё — нетерпение, ожидание, лёгкая ревность к тому, что происходит не с ней. Она сидела рядом на коленях, почти касаясь меня, и я чувствовал жар её тела.
Я провёл рукой по её спине, спускаясь ниже, к ягодицам. Кожа была горячей, гладкой, с едва заметными мурашками — она чувствовала каждое прикосновение. Лера вздрогнула, прогнулась сильнее, отставляя зад в мою сторону, и я понял — она готова.
Но я вдруг поймал себя на мысли, что не хочу начинать с анала. Не сейчас. Такие красавицы — они для того, чтобы видеть их лица, чтобы смотреть в глаза, чтобы целовать, чувствовать их дыхание. Анал — это потом, это отдельное удовольствие, а сначала хотелось по-нормальному, по-человечески. Лицом к лицу.
Я потянул её за руку, приподнимая.
— Иди сюда, — сказал я тихо.
Лера послушно поднялась с колен и, повинуясь моему жесту, перекинула ногу через мои бёдра, оказавшись сверху. Её каштановые кудри рассыпались по плечам, глаза смотрели прямо в мои, в них было и удивление, и понимание, и благодарность.
— Подожди, — прошептала она и, не слезая с меня, потянулась к журнальному столику.
Я смотрел, как она наклоняется — грудь качнулась, соски скользнули по моей груди, оставляя влажный след. Её пальцы, с длинными аккуратными ногтями, нащупали пачку с презервативами. Она ловко, одним движением, подцепила упаковку ногтем, вскрыла её и достала колечко. Не глядя, привычно, будто делала это сотни раз.
Потом выпрямилась, глядя мне в глаза, и медленно, с нарочитой грацией, натянула презерватив по моему члену. Её пальцы скользили по стволу, разглаживая резину, чуть задерживаясь на головке, дразня. Я сжал её бёдра, чувствуя, как под пальцами перекатываются мышцы.
— Готов, — выдохнула она, улыбнувшись той самой улыбкой с ямочками на щеках.
И, не отводя взгляда, приподнялась на коленях, направила член рукой и медленно, очень медленно, опустилась на меня. Сначала только головка вошла в горячее, влажное лоно — она замерла на секунду, давая мне почувствовать, как тесно, как хорошо. Я смотрел на неё и не мог насмотреться. Каштановые кудри разметались по плечам, глаза прикрыты, губы приоткрыты, и я видел кончик языка, скользящий по нижней губе.
Потом глубже, ещё глубже, пока я не вошёл в неё целиком, до самого основания. Лера выдохнула, запрокинув голову, волосы рассыпались по спине. Она замерла на мгновение, привыкая, чувствуя, как я наполняю её. Потом открыла глаза, посмотрела на меня и начала двигаться.
Медленно. Плавно. В такт дыханию. Её бёдра покачивались, накручивая меня на себя, и я видел всё — её лицо, её грудь, подпрыгивающую в такт, её губы, прикушенные от удовольствия. Я положил руки ей на талию, чувствуя, как под пальцами перекатываются мышцы, и просто смотрел.
Рядом Володя с Алёной уже вошли в бешеный ритм. Их тела двигались синхронно, влажно шлёпая друг о друга, и её стоны становились всё громче, срываясь на крик. Комната наполнилась звуками — дыханием, шлепками, приглушёнными стонами, и всё это смешивалось в одну пьянящую симфонию.
Лера двигалась на мне, и я чувствовал, как её внутренние мышцы пульсируют вокруг члена, сжимаясь и расслабляясь в такт движениям. Каждый раз, когда она опускалась до конца, я ощущал, как головка упирается в самую
Поединок с собой-4