текла обычная жизнь, люди смотрели сериалы, спорили о политике, ложились спать. А здесь, в этой бетонной коробке, готовилось нечто невообразимое. Часы на стене неумолимо отсчитывали время до полуночи. До того момента, когда в эту дверь вот-вот постучит Леха...
Никита все никак не мог успокоиться. Вместо того, что бы хоть как то отвлечься, он лежал на кровати и смотрел в потолок. Его мысли витали. И не просто мысли, а воспоминания. Те самые, от которых ему когда то хотелось плакать. Он закрыл глаза, и зачем то стал воспроизводить один из эпизодов.
•Три месяца назад:
Никита, закутанный в слишком большой для него школьный пиджак, жался у двери, пока Ирина Владимировна с грохотом запирала на все три замка. Она вышла на площадку, резко встряхнув волосами, и он невольно отвел глаза. На ней была узкая черная юбка-карандаш, едва прикрывавшая колени, и светлая блузка, из-под которой откровенно выпирали округлые формы лифа. Каблуки – невысокие, но острые, как стилеты.
– Чего замер, балбес? – бросила она, не глядя, спускаясь по лестнице. – Опоздаешь – сам знаешь, что будет. Я тебе не будильник, ебаный в рот.
Он засеменил следом, чувствуя, как его рюкзак бьет по пояснице в такт шагам. Выход из парадной был для него ежедневным испытанием. Лавка у подъезда, выкрашенная в веселенький синий цвет, была постоянной точкой сбора местной шпаны. И сегодня, как по расписанию, там сидели трое. В центре, развалясь, как хозяин жизни, – Леха. Рядом два его теневых отблеска - Витёк и Семён.
Никита потупил взгляд, надеясь проскользнуть незамеченным. Не вышло.
– Опа-опа! – раздался сиплый, узнаваемый голос. – Народ, вы гляньте! Смотрите кто идет! Ирина Владимировна - жопастая блядь!
Леха присвистнул, длинно и похабно. Его глаза, словно липкие мухи, приклеились к округлостям, ритмично покачивавшимся в обтягивающей юбке с каждым шагом Ирины.
– Вот это я понимаю, на работу собралась, – продолжал Леха, облизывая губы. – В такой юбке только под стол под начальником работать. Или на стол.
Витёк фыркнул, давясь смехом. – Да уж, начальник наверное не выдерживает, глядя на эту тему. Жопа-то как напрягается, гляди-ка.
Семён, самый туповатый, просто мычал от восторга: – М-м-да... Очко, наверное, как персик...
Никита почувствовал, как по его спине пробежали ледяные мурашки. Он сжался, стараясь стать уже, невидимее. Его ладони вспотели. Сейчас она взорвется, – думал он с отчаянной надеждой. Сейчас обернется и наорет на них. Или, на худой конец, просто ускорит шаг.
Ирина остановилась. Медленно, с преувеличенной неспешностью, повернулась к лавке. На её лице не было ни гнева, ни раздражения. Была... скучающая ухмылка, как у взрослой, уставшей кошки, которую дразнит котенок.
– А, это вы, мои дорогие дебилы, – протянула она хрипловато, делая шаг в их сторону. Никита замер на месте, будто врос в асфальт. – Что, с утра уже вся сперма в башку ударила? Головы пустые, так хоть бы языки за зубами держали.
Леха, ободренный её вниманием, расплылся в ещё более наглой ухмылке. – А мы что, Ирина Владимировна? Правду говорим. Юбка у вас – загляденье. Прям просится, чтобы её задрали.
– Задрать? – Она фыркнула, скрестив руки под грудью, отчего та выпирала ещё вызывающее. – Малыш, чтобы юбку задрать, надо сначала до неё дотянуться. А у тебя, я гляжу, рост – с метр с кепкой( Ирина лукавила. Она видела Лешу достаточно часто, и невысоким его назвать было крайне сложно. Тем не менее она решила сдерзить) Или ты думаешь, на своей вонючей шее ко мне докопаешься? – Она помедлила, её взгляд скользнул вниз, к его поясу, с преувеличенным сомнением. – Хотя... Шея-то,
Бизнес леди.