может, и дотянется. А вот что там ниже – большой вопрос. Небось, спряталось, испугалось, как мышь в норку.
Приятели Лехи зашлись в восторженном, давящемся ржании. Сам Леха покраснел, но не от стыда – от злости и азарта. Его наглость лишь окрепла.
– Не бойтесь, Ирина Владимировна, – сипел он, – мой «ниже» как раз для таких... солидных женщин. Чтобы не испугался. Чтоб на всю глубину прочувствовали.
– Ой, да? – Ирина сделала ещё шаг, сократив дистанцию до минимума. От неё пахло резкими духами и свежим табаком. – Ну-ну, хвастай, хвастай, голубчик. На словах-то вы все богатыри. А на деле... – Она наклонилась к нему чуть ближе, и её голос упал до интимного, ядовитого шепота, который, однако, был слышен всем. – На деле, бывает, такой храбрец залезет, пошурудит разочек своей спичкой в печке да и брызнет, даже не поняв, где начало, где конец. Пятнадцать секунд – и герой. Так что береги свою хваленую мощь, детка. А то растратишь по пустякам.
Она выпрямилась, снова окинув его насмешливым взглядом с ног до головы, будто оценивая товар на рынке и находя его явно бракованным. Потом, не добавляя больше ничего, развернулась и пошла прочь, её каблуки отбивали чёткий, презрительный стук по асфальту. Её ягодицы в тугой ткани напрягались и расслаблялись с каждым шагом, будто дразня и приглашая, и одновременно насмехаясь.
Никита, всё это время стоявший как парализованный, с лицом, пылающим от стыда, рванулся за ней, почти спотыкаясь. Он шёл, уставившись в землю, чувствуя, как смех и похабные комментарии с лавки жгут ему спину. Он не понимал. Она не отчитала их, не пристыдила. Она... флиртовала? Нет, не флиртовала. Она играла с ними. Как кошка с полуживыми мышами. И в этой игре не было места его унижению или её защите. Было только её странное, пугающее удовольствие от этой грязной перепалки.
– Чего отстал?– бросила она через плечо, не оборачиваясь. – И не вздумай сейчас хныкать. Мужиком будь, хоть с виду. Хотя бы с виду, блять.
Он молчал. Слова, которые он мог бы сказать, были комом грязи в горле. Он просто шёл, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой, болезненный узел.
*****
Вторая ситуация случилась через пару дней, в субботу. Ирина, ворча, что «в холодильнике мышь повесилась», загнала его с собой в местный супермаркет «У дома». Он ненавидел эти походы. Она ходила медленно, придирчиво разглядывая цены, громко ругаясь на «воров-монополистов», и всегда, всегда на ней была какая-нибудь вызывающая одежда. Сегодня – облегающие поношенные джинсы и просторная, но с глубоким вырезом кофта. Джинсы сидели на её полных бёдрах и ягодицах как влитые, подчеркивая каждую округлость, каждую линию.
Они стояли в очереди на кассу. Перед ними были двое парней, чуть постарше Лехиных приятелей. Один, в спортивной куртке, что-то бормотал другому на ухо, постоянно оглядываясь через плечо. Второй, хихикая, кивал.
Никита почувствовал знакомое леденящее предчувствие. Он поднял глаза и поймал взгляд парня в куртке. Тот, заметив, что его «объект» наблюдения смотрит, не смутился, а наоборот, нагло ухмыльнулся и снова наклонился к другу.
–. ..видал, видал, – донесся обрывок шепота. – Вот это я понимаю, наследство. Целое состояние, блядь. На таких... – шепот стал ещё тише, но Никита, напрягшись, всё равно разобрал. –. ..на таких только сзади, и чтобы она...
Другой парень сдержанно, но похабно фыркнул, украдкой бросив взгляд на Ирину, которая в это время копалась в кошельке, выискивая мелочь.
Ирина, казалось, ничего не слышала. Или не хотела слышать. Она достала пачку сигарет, вытряхнула одну, зажала в губах, но не закурила – в магазине нельзя. Этот
Долгая дорога в джунглях любви Жасмин. часть1я