голая задница — большая, круглая, идеальной формы, с ямочками над ягодицами. Она была так близко, что он мог прикоснуться к ней лицом.
— Красиво? — спросила она, и в ее голосе звучало торжество, она слегка качнула бедрами, заставляя свою шикарную задницу колыхнуться.
— Да, — выдавил он, поднимаясь. Его штаны были тесны, ему было тяжело дышать.
— А я, дурочка, новый комплект купила, — с деланным сожалением вздохнула Марина и, уже не стесняясь, провела руками по своим бедрам, как будто смахивая невидимые пылинки. — Зря потратилась. Можно было вообще не надевать. Леш, ну ты хоть чмокни меня. — Игриво попросила она.
Вместо ответа Алексей со смущением и дрожью неуклюже, как школьник, поцеловал подставленную ему к самому лицу крупную ягодицу.
Тем временем Олег тоже поднялся. Он не стал затягивать процесс. Снял футболку одним движением, обнажив мощный торс с рельефными кубиками пресса, широкую грудную клетку. Его тело было высеченным из камня, живым воплощением силы. Затем он расстегнул и скинул джинсы вместе с боксерами. И предстал перед всеми полностью обнаженным. Его член, уже наполовину эрегированный, был действительно большим, толстым, с выраженной головкой. Он даже не пытался его прикрыть. Вместо этого он подошел к Анне, все еще сидевшей на пуфе, и обнял ее за плечи сзади, прижавшись голым торсом к ее спине.
— Ну что, наша феечка, — прошептал он ей в самое ухо, и Алексей увидел, как по телу жены пробежала крупная дрожь. — Твоя очередь. Не отставай. Снимай все, покажи нам свою голую попку.
Анна посмотрела на Алексея. В ее глазах был туман от алкоголя и что-то еще — азарт, вызов, мольба? Она медленно встала, пошатываясь. Ее тонкое платье вдруг казалось ей не по размеру.
— Леш, — сказала она тихо, но четко. Ее голос дрожал лишь слегка. — Помоги. Сними с меня трусики.
Это прозвучало как эхо просьбы Марины, но для Алексея это было в тысячу раз значимее. Это был мост, брошенный ему в этот странный, пьяный мир. Ему позволили участвовать. Пусть и на таких условиях. Он подошел к ней, оттесняя взглядом усмехающегося Олега, который отошел на шаг, но не убрал руки с ее талии.
Алексей встал перед Аней. Видел ее разгоряченное лицо, полуоткрытые губы. Поцеловал в губы. Опустился на колени, как делал это минуту назад перед другой женщиной. Но теперь все было иначе. Его пальцы нашли край ее хлопковых трусиков под платьем. Они были скромные, простые, белые трусики. Он зацепил их большими пальцами и потянул вниз. Анна помогла, слегка приподнявшись на цыпочках. Ткань соскользнула по ее тонким, почти подростковым ногам, обнажив аккуратный светлый лобок. Он снял их до конца и зажал в руке, комком теплой ткани. Аня следом легко стянула через голову лёгкое платье.
Он поднял на нее глаза. Она смотрела на него сверху вниз, и в этом взгляде было все их совместное прошлое и этот безумный, пьяный, пугающий настоящий момент. Аня одним движением освободилась от платья, демонстрируя всем свою наготу. Он хотел что-то сказать, но слова застряли — вместо этого он наклонился и поцеловал ее лобок.
— Лифчик я сама, — выдохнула она и, скрестив руки на груди, стянула через голову свое простое топ-бралетт. Ее маленькая, упругая грудь с нежными розовыми сосками предстала перед всеми. Она стояла голая перед своим мужем, перед своим бывшим парнем и перед женщиной, которая, казалось, держала все нити этого вечера в своих опытных руках.
Алексей, ведомый чужим примером, разделся вслед за женой.
В комнате повисла тяжелая, густая тишина, нарушаемая только шипением пара из-за двери сауны и учащенным дыханием
Шалости...