всех четверых. Воздух был наэлектризован до предела. Границы исчезли. Игра началась по-настоящему, и Алексей понимал, что правила теперь диктуют не они с Аней.
— Ого, вот это вид! — присвистнул Олег, окидывая взглядом обнаженные фигуры. Его собственный член, толстый и тяжелый, уже практически полностью встал, слегка подрагивая при движении. — А знаете что? Такому событию — первому совместному голому аперитиву — нужно выпить особо! Знакомство с телами состоялось, а души надо сдружить еще крепче.
Он разлил остатки красного вина по бокалам, уже не обращая внимания на то, чей чей. Алексей взял свой, его рука дрожала. Он стоял голый, прикрывая одной рукой пах, чувствуя себя нелепо и уязвимо. Анна присела на пуф, поджав ноги, пытаясь как-то скрыть свою наготу. Только Марина вела себя абсолютно естественно, как будто так и ходила по жизни — обнаженная, властная, любующаяся производимым эффектом. Она взяла бокал и, не спеша, пригубила, ее глаза не отрывались от Алексея.
— За новые... ощущения, — произнес Олег, и они выпили. Вино было теплым, почти горячим, и глоталось с трудом.
Разговор не клеился. Его заменило тяжелое, влажное молчание, в котором слишком громко звучало дыхание, скрип кожи о ткань пуфа и далекое бульканье воды в бассейне. Алексей чувствовал, как на него смотрят: оценивающий, хищный взгляд Марины, насмешливый — Олега, и полный тревожного ожидания — Анны. Он допил вино залпом.
Он хлопнул Алексея по голой спине — шлепок прозвучал гулко и болезненно — и двинулся к стеклянной двери в парную. Алексей, не зная, что делать, машинально последовал за ним, бросив на Анну последний неуверенный взгляд. Та лишь слабо улыбнулась в ответ.
Войдя в парилку, их обдало волной сухого, обжигающего жара. Воздух был густым, с запахом кедра и раскаленного камня. Олег плюхнулся на верхнюю полку, растянувшись во весь рост, как ящер на солнце. Алексей сел пониже, на краешек, чувствуя, как горячее дерево сразу же начало жечь кожу бедер и ягодиц.
— Ну что, принимай баню, — усмехнулся Олег сверху. С него уже градом катился пот, стекая по рельефным мышцам пресса и проливаясь темными дорожками в пах. Его член, лежащий на бедре, от жары и возбуждения казался еще больше, почти зловещим в своей величине. — Классная у тебя жена, братан. Откровенно говоря, всегда мне нравилась. Еще когда мы... ну, в общем. И жопка у нее кругленькая, аппетитная, хоть и маленькая. И титьки... аккуратные такие, прямо ягодки. Настоящая феечка, как Маринка верно подметила.
Алексей сглотнул. Комплимент, вернее, эта грубая оценка тела его жены, ударила его по самому больному. Но он был пьян, разгорячен, и в нем зашевелилось какое-то уродливое, вымученное чувство братства по несчастью или по разврату.
Олег медленно приподнялся на локте и посмотрел на него сверху вниз. В его глазах вспыхнул азарт охотника, почуявшего слабину.
— О-о-о, «сочная»... — протянул он. — Погоди-ка, погоди. Ты сказал «сочная». Интересное слово. Но надо конкретней, дружище. Надо прочувствовать.
С этими словами Олег спустился на его уровень, усевшись рядом. Их голые бедра почти соприкоснулись. Пот мгновенно выступил на коже Алексея — уже не только от жары.
— Вот как сделаем, — прошептал Олег, его голос стал низким, наставительным. Он взял руку Алексея — та была влажной и скользкой — и твердо положил ее себе на пах, прямо на основание своего члена. Кожа была горячей, почти
Академия послушания