Рука Лёни уже подбиралась к вырезу её кофты, а губы тянулись к губам. Соответственно, разговаривать дальше им было уже нечем. Они только лукаво косились на нас, как бы намекая, что и мы можем не ограничивать себя в излиянии чувств. Катя заскочила, на всякий случай, на верхнюю полку, подальше от такого бесстыдства, и недовольно взирала оттуда, как кошка со шкафа, на то, как их игры становились всё более горячими.
Мы с Катёнком раньше тоже этим занимались. Точнее, я. Несколько лет мы играли в прятки на её теле. Я старательно выискивал у неё всё новые эрогенные точки, чтобы её возбудить, разогреть и довести до секса. А она столь же методично их запоминала и со второго-третьего раза уже больше не подпускала меня к ним даже близко. Тогда я отыскивал новые, это помогало ещё на разок-другой…
Прервались они только вечером, чтобы вместе выйти прогуляться на большой остановке в Свердловске. После неё завалились уже спать, но сон шёл плохо. За три дня мы уже выспались хорошенько и отлежали себе все бока, да и душновато стало в купе вчетвером. Сквозь дрёму до меня доносились отрывки шёпота:
— …давай… соседи… да пофигу…
Я отвернулся мордой к стенке и демонстративно всхрапнул. Не знаю, обратили ли они внимание на это. По-моему, да, но поняли это совсем не так, как я ожидал.
Когда у меня уже затёк один бок и надо было, хочешь не хочешь, переворачиваться, они были уже глубоко в процессе, и на нас им было, действительно, абсолютно пофигу. Глаза давно привыкли к темноте и, хочешь не хочешь, видели, что Лёня лежит на спине, а Лена, наклонившись у него в ногах, заглатывает его член по самые яйца. И что в этом хорошего? Мы так никогда не делали. Катя как-то однажды, после романтического душа вдвоём, попыталась сделать мне такой подарок. Причём предложила это сама — что было на неё совершенно не похоже. Наверное, начиталась да наслушалась всякой фигни, что-де мужикам это нравится — и решилась, что надо, надо! Но, едва прикоснувшись губами к моей залупе, выплюнула с таким отвращением, что больше уже не пыталась. Ну, а я её и не просил об этом никогда, ей и без этого всегда было достаточно противно.
Вот наоборот — да, Катёнку это нравилось довольно долго. Целых несколько раз подряд. Иногда она даже сама просила поцеловать её там. Не сказать, чтобы волосы во рту и запах мочи доставляли мне великое удовольствие, но сделать ей что-нибудь приятное я всегда был готов. Но в конце концов она поняла, что это её тоже слишком возбуждает и заканчивается всё тем же окаянным сексом, и потеряла к этому всякий интерес.
О, вот и они до этого дошли. Переменились местами, теперь Лёня пристраивается головой между ног у Лены. За окном пролетела какая-то станция; одинокий фонарь на мгновение выхватил из темноты её начисто выбритый лобок. Красиво смотрится, чёрт возьми. Я раньше мечтал Катёнку тоже так сделать — но сколько я её ни подбивал на эту тему, сама мысль об уходе за своей интимной шевелюрой выглядела для неё дикостью.
Работать языком Лёня, по видимому, был мастер. Лена корчилась в безмолвных судорогах и обеими руками заталкивала его голову себе между ног. Наконец, они наигрались и приступили к главному блюду. Ну да, мы тоже так пробовали, конечно. Именно так Катёнку было особенно больно и неудобно. Но у этой — жопень здоровенная, дырища, наверное, размером с ведро, как и должно быть у бабы, предназначенной природою для е#ли. Ей как раз впору.
Порка мальчика в аэропорту