носила платья. Отращивала длинные волосы. красилась. Вела себя как типичная девчонка. Даже встречалась с парнями пару раз, лишь бы поддерживать иллюзию. Пряталась не только от всех, но и от себя. И всё равно не получалось. Никто не разгадал. Но внутри я продолжала хотеть то, чего никогда не могла иметь.
— Прошлый год оказался самым тяжёлым, — говорит тихо, глаза наполняются слезами, которые пока не проливаются. — Впервые влюбилась. В одну из наших одноклассниц. Имя не скажу. Это было одновременно чудесным сном и кошмаром. Столько сильных, ярких чувств к ней. Хотелось взобраться на гору и крикнуть на весь мир: «Я люблю эту девочку!»
Но не могла. Всё приходилось держать внутри, хоронить эмоции. Каждый день видела её в коридорах, сердце подпрыгивало. А потом падало в пропасть, когда понимала, что никогда не смогу поделиться своими чувствами. Это хуже неразделённой любви, ведь сама мысль о близости со мной вызвала бы у неё отвращение. И никому нельзя рассказать! Ни подругам, ни семье… никому. Только прятаться, скрывать, отрицать.
Теперь она плачет открыто.
— Прошло несколько месяцев, прежде чем я начала приходить в себя. Всё повторяла себе: когда-нибудь. Когда-нибудь выберусь из этого проклятого городка и найду место, где смогу быть собой без стыда.
Смотрит на меня из-под опущенных ресниц.
— Ты первая, кому я рассказала.
Обдумываю услышанное. Так жаль её боли, ведь понимаю, каково это. Сама потеряла девушку почти так же. И хотя со Сью удалось хоть какое-то время быть вместе, чувства не пришлось хоронить навсегда, в отличие от Арлин.
Подхожу, обнимаю крепко-крепко.
— Арлин, тебе нечего бояться со мной. Если в этой школе есть хоть одна девочка, которая понимает, то это я. Мне так жаль. Жаль, что тебе пришлось через всё это пройти.
Она держит объятие несколько мгновений, потом чуть отстраняется.
— Ты такая милая, Стефани. Даже когда была Джеком, казалась особенной. Всегда относилась ко мне хорошо. Я… фантазировала о нас.
— Несмотря на то, что была парнем?
— Да, парни меня вообще не особо интересуют. Девочки лучше во всём. Но ты была такая классная… для мальчика. Представляла, как мы идём на свидание. А потом случается что-то, и ты становишься… девушкой. Заклинание, пришельцы, не важно. И когда ты уже девушка, мы вместе так, как я всегда мечтала быть с женщиной.
Смотрю на неё. Она улыбается застенчиво.
— А теперь кажется, что фантазия сбывается. Когда вчера ты села в автобус и действительно оказалась девочкой, такой красивой, такой женственной, и это не сон…
Стою неподвижно, пока она приближается.
— Это реальность, — продолжает она и смотрит с изумлением. Берёт лицо в ладони, проводит руками по длинным волосам, смело гладит грудь. Ммм… Шепчет: — Ты действительно девочка… такая настоящая девочка… будешь моей девочкой?
И целует снова. Глубоко, всей душой, тело отзывается на прикосновения.
Ох, как приятно. Никакого чувства вины. Со Сью романтика уже закончилась. Собственная сексуальность вывернулась наизнанку, так что никакой гомофобии. И в отличие от Сью эта девушка действительно, очень сильно меня хочет. Уже одно это будоражит.
Поэтому отдаюсь полностью. Дыхание сбивается, женские тела прижимаются теснее. Она — инициатор, ведь столько лет отрицания, возможно, я первый человек, которого она поцеловала. Обнимаемся крепче, груди давят друг на друга, соски почти жалят сквозь лифчики. Она задыхается, когда глажу её грудь, а она тем временем приподнимает моё платье. В ушах звенит, кружится голова от нарастающего жара.
Вскоре оказываемся у стола, подолы уже задраны до бёдер, нейлон трусиков трётся друг о друга — восхитительное ощущение. Её руки нежно мнут мою девичью попку, я переплетаю наши гладкие ноги. Она укладывает меня на спину, ложится
Случай в подвале