После недолгой поездки папа заводит меня в кабинет с длинным аквариумом, встроенным прямо в стену. Это была новая клиника, не та, где я обычно бываю. В машине папа сказал, что врач будет женщиной. Почему-то это знание меня немного успокоило. Ждать пришлось недолго, бодрая секретарша назвала моё имя, и папа на удачу поцеловал меня в лоб.
— Так, открой рот пошире, — просит доктор Джонсон, направляя фонарик мне в горло с видом крайнего изумления. Это пожилая женщина лет шестидесяти пяти, длинные седые волосы собраны в хвост. Несмотря на возраст, кожа у неё безупречная, а взгляд за толстыми стёклами очков — острый и проницательный. Она держится с таким внутренним спокойствием, которое вызывает у меня восхищение; надеюсь, когда-нибудь и я обрету такое же.
— Невероятно. Никогда ничего подобного не видела. У тебя есть все необходимые органы для извлечения звука, но такое чувство, будто какой-то невидимый механизм наложил на тебя «мут» режим.
Я полулежу на мягкой кушетке в смотровой, мои черные волосы рассыпались по подушке, а сердце бешено колотится от тревоги. Если есть хоть какой-то шанс снять это проклятие медицинским путем, я узнаю об этом совсем скоро.
Шанс призрачный, но... кто знает?
— Ладно, можешь покашлять? — любезно просит она.
Выдавливаю из себя кашель, пока она мягко прижимает одну руку к моему животу, а другую — к горлу. Увы, наружу вырывается лишь слабейший звук. Я не особо удивлена: я и раньше замечала, что кашляю почти бесшумно.
Она снова светит фонариком мне в горло, пока я кричу: «Я ненавижу Джарвиса Дункана!»
Разумеется, не слышно ни звука.
— Что ж, полагаю, это отличный урок: не стоит баловаться с камнями желаний.
Доктор Джонсон искренне улыбается, будучи в полной уверенности, что я сама навлекла на себя это желание по собственной глупости. Большинство людей сейчас в это верит, и я даже не пытаюсь их переубеждать. Я не могу сказать им, что это сделал Джарвис, потому что он, судя по всему, неприкасаемый. Вся вина легла на меня. Под натянутой улыбкой я киплю от ярости. По крайней мере, врач относится ко мне как к человеку.
— Не знаю, что и сказать, — она пожимает плечами после еще тридцати минут обследований и тестов. Она заставляла меня делать всё: вздыхать, мычать, свистеть, но ничего не помогает. — Твой случай нарушает все правила, которые я знаю. Обычно я последняя, кто готов признать мистическую природу болезни, но, боюсь, это именно тот случай.
При этих словах у меня всё падает внутри. Не знаю, на что я рассчитывала, идя к врачу, но разочарование всё равно накатывает. Похоже, камни желаний слишком сильны. Как я и предполагала, медицинского решения моей проблемы не существует. Я застряла. В ловушке.
В оставшееся время приема доктор Джонсон подтверждает, что я на сто процентов девушка, способна забеременеть и... иметь месячные. Их у меня пока не было, но она сказала ждать в ближайшие недели. Содрогаюсь от этой мысли. После этого тяжелого разговора мне проводят первые официальные замеры. Как оказалось, мои догадки были верны: рост 167 см, вес 46, 7 кг. Одно можно сказать точно: соревнования по пауэрлифтингу мне в ближайшее время не светят.
Когда осмотр заканчивается и я возвращаюсь в холл, папа понимает результат ещё до того, как врач открывает рот. Мой мрачный вид говорит сам за себя: я никогда больше не заговорю. Не то чтобы я рада вердикту, но я всегда знала, что медицина тут бессильна. Я не слишком-то надеялась, но диагноз доктора
у меня ещё два друга