Отчаявшись, вырываю листок бумаги, пишу как можно изящнее «Я умею красиво писать» и поворачиваю к нему. Чувствую себя собакой, которая отчаянно демонстрирует все свои скудные трюки.
Мистер Нордквист по-прежнему не выглядит впечатлённым, поэтому я демонстрирую пару жестов из сурдоперевода. Это привлекает его внимание, но как-то не так. Он обменивается многозначительным взглядом с женой, и я читаю его мысли: «Вишь? Она практически глухая». Мне так неуютно и обидно, что хочется провалиться сквозь землю.
Как ангел, сошедший с небес, Кларк прекращает эти две самые мучительные минуты в моей жизни:
— Нам с Джоанной пора готовиться к завтрашнему суду. Пойдём поработаем, — говорит он, встаёт и направляется к себе.
Я медлю, решая сначала отнести тарелки в раковину. «К чёрту всё», — думаю я и принимаюсь перемывать посуду за всеми остальными. Я сделаю что угодно, лишь бы убедить его родителей, что я не какая-то там ошибка природы. Драю тарелки с неистовством, подпитываемым обидой и вновь всплывшей ненавистью к себе. Тру посуду до скрипа, прежде чем миссис Нордквист успевает меня остановить. Пролетаю мимо неё, когда она заходит на кухню, оставляя её в полном недоумении.
Залетаю в комнату Кларка, захлопываю дверь и тут же опускаюсь на пол, обхватив колени руками. Нижняя челюсть дрожит, слезы сами собой катятся по щекам и капают с подбородка.
— Эй, ты чего? — Кларк сидит на кровати с улыбкой, которая тут же гаснет. — Что случилось? Почему ты плачешь?
Он садится рядом со мной на пол. Проводит сильной ладонью по моим волосам, обнимает за плечи и прижимает к себе.
Вместо того чтобы писать записку, я просто кладу голову ему на плечо и позволяю слезам впитываться в его футболку.
Я никчёмная. Я немая. Я ничего не умею. Я даже эмоционально неустойчива — не могу прожить день, чтобы не разрыдаться. Я обуза.
Разговор с мистером Нордквистом мог пройти хуже только в одном случае: если бы он спросил о том, что раньше я была парнем. Может, отец прав и Кларк заслуживает кого-то получше... уж точно. Любая из группы поддержки была бы достойнее. Мы с ним в разных весовых категориях.
— Он не ненавидит тебя, Джоанна. — Кларк вздыхает. — Он просто такой человек. Педант. — Он делает паузу, будто отчаянно ищет, что бы сказать хорошего. — Думаю, ты понравилась маме. А её мнение — единственное, что имеет значение.
Смотрю на него, наши лица совсем рядом. Мне даже не нужно открывать рот. Кларк и так знает, о чём я думаю.
— Правда, — твёрдо отвечает он.
Внезапно я подаюсь вперёд и прижимаюсь своими губами к его в порыве стихийного блаженства. Он удивлен, но быстро подхватывает инициативу, и вскоре мы вовсю целуемся на полу. Он ложится на серый ковролин, позволяя мне забраться сверху. Кларк безропотно принимает мой вес, пока мой язык танцует с его. С едва заметной улыбкой прерываю поцелуй и утыкаюсь лицом в его грудь, закинув руки ему за голову.
Я никогда раньше не брала инициативу в свои руки, но это, оказывается, чертовски волнующе. Кларк, кажется, тоже не против. Произошедшее заставляет меня забыть все страхи по поводу одобрения его родителей. Он знает их лучше меня, и если говорит, что беспокоиться не о чем — значит, так и есть. Он бы не стал мне врать. Помню, что обещала себе: я буду ему доверять.
Доверять — не значит быть покорной. Достаю телефон, открываю заметки и печатаю себе короткое напоминание: «Будь
История 2. Эксби девочка Алиса. Неожиданная покупка и первая мастурбация на улице