Снежана попыталась было выглянуть в окно, но оказалось, что стекло и занавесочки снаружи и изнутри, считай, бутафорские, а между ними все окна были закрыты металлическими рольставнями. Прямо бункер какой-то, а не избушка на курьих ножках.
— Что, окошки открыть? — Алексей Михайлович пошарил рукой по полке, очевидно, ища кнопку или пульт.
— Ну, у вас тут и предосторожности… Зачем так, можно же было и в нормальном посёлке дом купить, с охраной, с забором?
— Нет, за забором жить — ну его нафиг, не хочу. То ли тебя охраняют, то ли сам ты под конвоем ходишь. Как в лагере, и вышки ещё добавить по периметру. А охрана вон у нас, в принципе, — он кивнул головой на большой экран с привычной мозаикой с разных видеокамер, расставленных, как можно было понять, по всей деревне. — Это мы с мужиками тут все за всеми домами присматриваем, если что. Одного нет, другой уехал — кто-нибудь всегда на деревне есть. И всё пишется, конечно.
— Ну зачем же жить в такой глуши?
— Так лучше же, чем самому себя на зону упечь. И потом, я отсюда родом, оказывается. Ещё когда студентом был, в походы ходил — и тогда меня особенно этот кусок лесной интересовал. А потом, через много лет, довелось всякие наследственные дела разбирать, и выяснилось, что у меня дед и прадед в этой деревне жили. Ну, не то чтобы прямо в этой избе — в войну вся деревня сгорела, после уже новые люди пришли. Но здесь, да. То-то меня сюда тянуло всегда, неспроста это. Вот купил здесь избушку, обустроился, как видишь.
"Да, обустроился он вдумчиво так, " — про себя согласилась Снежана. Прихожая располагалась в одной из "ножек" буквы П. Помимо верхней одежды и обуви, здесь лежал небольшой запас дров, чтобы сразу забрасывать в топку. Дальше начиналась кухонная зона: холостяцкая газовая плита на две конфорки, огромный двустворчатый холодильник… Разнокалиберные разделочные доски, развешенные на стене, притом явно не для красоты, а хорошо попользованные, очевидным образом говорили, что хозяин этого жилища — любитель кулинарии. А набор огромных кухонных тесаков недвусмысленно уточнял, какой именно: мясной.
"Нет, нет, только не это! — вздрогнула Снежана. — Он же меня сюда е##ть привёз! Только е##ть, и не для чего другого!"
— Ужинать будешь? — осведомился Алексей Михайлович. — Вас там в клубе, поди, и не кормят совсем? Чтобы активнее гостей разводили на консумацию, суши там всякое поклевать, и всё такое? Пельменей сейчас давай, по-быстрому, а?
Он распахнул холодильник. Снежана снова вздрогнула: огромный морозильник был весь забит мясом и пакетами с пельменями. Чьим мясом, почему такими огромными кусками?
— Нет, спасибо, я привыкла. Я обычно утром наедаюсь, как встаю — часов в двенадцать, в час… Чтобы вечером уже налегке танцевать.
— Ну, как знаешь. — Алексей Михайлович привычно плеснул в кастрюлю воды и поставил на плиту. — Располагайся пока.
"Пока? — снова мелькнуло в голове. — Что он задумал?"
— Ты извини, прохладно тут у меня — вечером же не топил. Сейчас раскочегарим. Я печку, а ты, давай, вон камин разожги. Вот спички, вот растопка.
Действительно, печь в доме была не традиционной русской печкой, а состояла из двух частей. Одна — обычная печь, которая топилась из прихожей, а другая — огромный камин в гостиной, расположенной по центру буквы П. Напротив печи стоял большой диван, чтобы, устроившись на нём, задумчиво смотреть на огонь. Собственно, только из них двоих и состояла гостиная.
Разжигать костры и печи Снежана умела не очень хорошо. Камин всё никак не
Семья Мэнсфилд (продолжение)