разгорался, возилась она долго и даже не заметила, как влезла в него с головой.
— О, да тебя в него прямо целиком поместить можно! — усмехнулся Алексей Михайлович, вернувшись от своей стороны печи. Там, на его половине, уже весело гудело пламя.
"Что значит — целиком в камин? Что он со мной сделать хочет? Собирается потом избавиться от тела? Или… Что там Лариса говорила?… Нет, нет, это невозможно! Он меня е##ть будет, всего лишь е##ть!"
Снежана с тоской осмотрела это суровое жилище, которое, может быть, окажется её последним пристанищем. За гостиной, в дальнем углу, было что-то типа кабинета: письменный стол с компьютером и большим монитором, какие-то полки с книгами. Ещё дальше, за печкой — спальня: большая двуспальная кровать, шкафы, видимо, с одеждой…
Ах да, туалет! От тревожных мыслей ей вдруг нестерпимо захотелось облегчить свой организм. Куда бежать — на улицу? Там деревянный скворечник с одним очком? Нет, совершенно цивильная ванная комната оказалась прямо в доме, замыкая ножки буквы П. Нормальная городская ванная, со всеми удобствами, даже с маленьким душиком-биде возле унитаза. (Для кого же, интересно, это сделано в жилище одинокого мужчины?) Из необычного — только две двери: одна из прихожей, другая из спальни. Ну, планировка такая, хозяину виднее. "Холодно же, наверное, здесь мыться, " — подумала Снежана, но тут же сообразила, что внутренняя стенка и есть прямо стенка печки и нагревает всю ванную.
Алексей Михайлович тем временем уже выкладывал из кастрюли готовые пельмени. На столе стояли масло, сметана, соль-перец и мелко нарезанный зелёный лучок.
— На, попробуй хоть немного. Сам лепил.
Снежана из вежливости взяла тарелку. И, пожалуй, да, чего-нибудь немного перекусить стоило бы, чтобы в желудке не тянуло так нудно до утра. Пельмени были хорошие, но вкус мяса показался ей незнакомым. Неужели?…
— А какое это мясо? — спросила она, холодея от страшной догадки.
— Лосятина, — довольно усмехнулся Алексей Михайлович. — У Пашки сын недавно взрослого одинца сбил. Нет, не на этой дороге, по которой мы ехали, на ней не разгонишься. На другой, которая к Минке, там асфальт. Ну что делать, оформили ДТП, как положено, лицензию в лесничестве оплатил, тушу забрал. Мясо мы разобрали, Пашке как раз машину ремонтировать надо же. Но она ж жёсткая, лосятина. А я её в мясорубку, провернул, пельменей вот налепил. Теперь до весны, небось, хватит.
"Ну и жизнь тут, — подумала Снежана. — Какая же глушь… И всего-то час езды от Москвы."
— Вино будешь? Лёгонькое, красненькое? Под мясо, — Алексей Михайлович, не дожидаясь ответа, достал откуда-то из запасов запылённую бутылку и два бокала. Густо-красное, как кровь, вино полилось в бокалы.
"Вино? Что он туда мог намешать?" — снова испугалась Снежана. Такие истории девочки рассказывали не раз и не два. Но бутылка была явно старая, а Алексей Михайлович, как и положено по веками выверенному этикету, сначала налил сверху бутылки немного себе, потом ей, потом долил себе.
— Ну, за встречу? — Он залпом осушил бокал. Снежана всё ещё сомневалась, но под его взглядом, хочешь не хочешь, пришлось пить до дна вместе с ним. — А ты чего босиком-то сидишь, мёрзнешь? Я же говорил, у меня полы холодные. Доставай стрипки свои, другой обуви у меня нету для тебя. В моём 46-м ты утонешь. У тебя какой размер, кстати?
— 35-й, — Снежана кокетливо вытянула ножку ему навстречу. Ой, жалко, надела, собираясь второпях, всего лишь простые колготки, не подумала…
— Ух ты какусенькая, — Алексей Михайлович принял предложенную игру и подставил ладонь. Маленькая ступня Снежаны легко поместилась на ней целиком.
автостоянка