Моя спокойная, почти инструктивная речь, казалось, успокоила их.
— А… а тетрадь твою? -спросил Димас. -И… трусы?
— Тетрадь сожгите. Всю. До пепла. Или утопите. Если хотите жить спокойно. Трусы… делайте что хотите. Мне уже всё равно.
Они молча кивнули. Сила, что была у них час назад, испарилась. Теперь они были сообщниками, испуганными и виноватыми. А я -их грязным секретом, который нужно замести.
— И слушайте, -я наконец открыла глаза и посмотрела на них. Взгляд был пустым, но острым. -Если троните Степку. Если хоть словом, намёком… Я найду способ вас уничтожить. Даже из этого дерьма. Поняли?
Угроза прозвучала вяло, но они почувствовали за ней что-то настоящее. Может, ту самую бездну, в которую я уже провалилась и из которой можно было утащить за собой кого угодно.
Кирюха первым поднялся.
— Ладно… Убираемся. Валим.
Они засуетились, стирая следы, скомкав окровавленную (от моей менструации? От разрывов?) простыню в пакет. Артёмка подобрал с пола тетрадь, не глядя на неё. Димас сунул мои трусики в карман.
Через десять минут они ушли, оставив дверь приоткрытой. Я лежала на голом матрасе, в комнате, пахнущей грехом и страхом. Я была одна. Снова. Но теперь с новой тайной. С новым, ещё более чудовищным падением, зафиксированным на видео для «Числа».
****
Я лежала на голом матрасе, и запах стоял над постелью плотной, тяжелой тучей. Пахло не просто сексом. Пахло молодым потом, дешёвым дезодорантом, пылью, а под всем этим густо, влажно и кисло пахло мной смешанной с тремя разными порциями семени. И нашим общим возбуждением, которое теперь выветривалось. Я подняла руку, провела ладонью по животу. Кожа была липкой, покрытой засохшими дорожками. Сперма Кирюхи, самого сильного, уже загустела и потрескалась, как старая краска. Что-то от Димы или Артёма светлее, водянистее тянулось от лобка к внутренней стороне бедра. Я опустила пальцы ниже, в волосы. Они были спутаны, склеены засохшими выделениями. Я не почувствовала отвращения. Их тела, их запахи. Неумелые, грубые, но безумно живые. В их толчках была не звериная мощь Льва, а что-то другое. Жадная молодость. Мне было стыдно думать, но эта мысль согревала изнутри пустоту. Значит, я ещё что-то стою. Пусть как дырка. Мысли снова упёрлись в Степу. В его лицо в момент когда я ему делала минет, и в момент когда его одноклассники расскажуть как трахали меня в троем но каждый мужчина должен столкнуться с трудностьями это их доля.
Нужно было двигаться. Действовать. Но каждая идея была тупиком. Я встала. Тело заныло, между ног тупая, разлитая боль. Я не пошла в душ. Я нашла на полу смятую водолазку черную, обтягивающую. Пахла мной, пылью и еще чужим потом. Натянула. Ткань прилипла к липкой коже спины и груди. Джинсы. Застегнуть было больно, ткань врезалась в чувствительную кожу живота. Каждое движение напоминало о том, что внутри что-то свое, чужое, вытекает, впитывается в джинсы. Я вышла на улицу. Холодный воздух ударил в лицо, но под одеждой продолжал стоять тот самый, интимный парник. Я шла, и с каждым шагом чувствовала, как остатки во мне перемешиваются, нагреваются от ходьбы. Это было мерзко. В парке, на обледеневшей скамейке, я достала телефон. Два чата.
Числу:
Глория: Видео есть. Готово. Где скинуть?
Сообщение ушло в пустоту. Я ждала, глядя на серое небо. Потом:
Число: Прикрепи файл к этому сообщению. Никуда не выкладывай. Я проверю подлинность. Хронометраж, лица, твоя родинка. Не обманывай.
Я прикрепила видео. Тот самый пятиминутный отрезок, где меня используют. Рука дрогнула только на секунду.
Глория: Что дальше? Ты молчишь?
Число: Проверяю. Жди. Ты хорошо справилась, Глория. Особенно в конце. Сквирт -это сильный ход. Публика любит натуральность.
Крошка