ходячее напоминание о том, как мечта превращается в насмешку. «Глория» в нашем районе это как кличка для проститутки «Венера» или «Анжелика» хотя я далеко не ушла .
Лера слушала, не перебивая. В её глазах не было насмешки сейчас. Был холодный, аналитический интерес.
— Вот оно, корень. Тебя с детства заставили играть роль. И чем по итогу всё закончилось групповухой по тому да ты и в правду далеко не ушла.
— Это ты меня заставила
— Заставила ? Я ? Я в шоке, что ты пошла на групповуху. Тем более с одноклассниками сына, Глория не одна адекватная женщина на такое не пойдет
— Родители… колхозники, как ты знаешь. Мечтатели. У матери был журнал «Работница», а там бразильский сериал про рабыню Изауру. Она думала, «Глория» -это слава, триумф. Что имя вытащит меня из дерьма. -я сделала паузу, глядя Лере прямо в глаза. -А получилось, что «Глория» в нашем районе -это как кличка для проститутки. «Венера» там, «Анжелика»… Хотя я, видимо, далеко не ушла.
Лера слушала, не перебивая. В её глазах не было насмешки. Холодный, аналитический интерес.
— Вот оно, -кивнула она. -Корень. Тебя с детства заставили играть роль. И чем по итогу всё закончилось? Групповухой с пацанами. Так что да, ты и правда далеко не ушла.
— Это ты меня заставила, -выдохнула я.
Лера рассмеялась. Коротко, сухо, как выстрел.
— Заставила? Я? -она подалась вперёд, её глаза сузились. -Глория, я в шоке, что ты вообще пошла на это. Тем более с одноклассниками сына. Ни одна адекватная женщина на такое не пойдёт. Ни под давлением, ни под угрозой.
— У меня не было выбора! -голос сорвался. -Ты требовала видео. Ты сказала, если не сделаю -всё сольёшь. Мужу. В школу Степе. В паблики. Куда ты только не грозилась.
— И что? -Лера откинулась на спинку, сложила руки на груди. -Я сказала -найди кого-нибудь. Я не говорила -трахнись с детьми. У тебя что, других вариантов не было? Серёга? Любой мужик с улицы? Таксист? Да бомж с вокзала, в конце концов! Но ты выбрала детей. Одноклассников своего сына.
— Они сами пришли! -воскликнула я, чувствуя, как лицо заливает жаром. -Они нашли мой дневник, читали про якоря, они… они знали, что делать.
— О, давай теперь свали на пацанов, -Лера усмехнулась, и в этой усмешке было столько презрения, что меня передёрнуло. -Глория, они дети. Сопливые малолетки, у которых стояк от любого намёка. А ты -взрослая баба. Мать. Ты написала им сама. Ты сказала: «ключ под ковриком». Ты разделась перед ними. Ты встала на колени. И ты кончила. Я видела видео, не забывай. Ты там не похожа на жертву.
— Я не контролировала себя! -крикнула я. -Якоря! Лев… он вбил в меня эти команды. Я не могла сопротивляться, когда они говорили «обруч», «гнездо»… Это не я была. Это… это программа.
— Программа, -Лера наклонилась ко мне, её лицо было в сантиметре от моего. -Скажи мне, Глория. Когда ты писала им в чат, это была программа? Когда ты доставала из шкафа свои игрушки и показывала им, это была программа? Когда ты легла на кровать, раздвинула ноги и улыбалась, пока тебя снимали на камеру -это тоже Лев в тебя вбил? Ты хоть раз за всё это время сказала «нет»? Хоть раз? Не мысленно, не в своём больном воображении, а вслух, этим соплякам, Льву, своему сыну?
Я молчала. Потому что сказать было нечего.
— Вот именно, -Лера отодвинулась, взяла свою чашку. -Не ори на меня. Ты сама себя загнала в эту яму. Я просто стояла
Извини, брат, жребий выпал