треугольнику светлых, мокрых от воды и её собственного возбуждения волос. Настя вздрогнула всем телом, когда его пальцы нашли её клитор. Он не ласкал, а надавил, начал быстрыми, резкими круговыми движениями тереть это нежное, чувствительное место.
Боль и удовольствие ударили в мозг одновременно. Из её горла, занятого членом, вырвался сдавленный, похожий на стон звук. Её бёдра сами собой дёрнулись навстречу его пальцам. Нет, я не должна... это ужасно... — металась мысль, но тело уже вышло из-под контроля. Оно горело. Виктор, чувствуя её реакцию, хрипло рассмеялся. «Ага, нравится тебе, шлюшка? Нравится, когда на тебя смотрят, когда тебя используют?»
Он ввёл в неё два пальца. Настя вскрикнула, но звук потерялся в её полном рте. Он был груб, его пальцы растягивали её, двигались внутри с неприличной, влажной скоростью, одновременно стимулируя ту самую точку внутри, от которой у неё потемнело в глазах. Его большой палец продолжал давить на клитор. Сцена приобрела ритм: толчки Сергея в её рот, резкие движения пальцев Виктора внутри неё, шум воды, мужские тяжёлые вздохи.
Настя перестала думать. Она существовала только как совокупность ощущений: полнота во рту, жгучее трение внутри, нарастающая, неконтролируемая волна внизу живота. Её унижение, её стыд каким-то извращённым образом стали топливом для этого огня. Она начала двигать бёдрами сама, помогая пальцам Виктора, её горло сжималось вокруг члена Сергея в такт.
«Кончает, смотри-ка, кончает!» — усмехнулся Виктор, чувствуя, как её внутренние мышцы начали судорожно сжиматься. Оргазм накатил на Настю внезапно и сокрушительно, не как ласковая волна с Колей, а как грубый, унизительный удар током. Всё её тело выгнулось в дуге, мышцы живота напряглись, из горла вырвался дикий, приглушённый вопль. Спазмы били её изнутри, пока она, беспомощная, висела на сильных руках Виктора, её рот по-прежнему был занят.
Её конвульсии и стали спусковым крючком для Сергея. Он глухо зарычал, вдавил её голову глубже к себе и замер, пульсируя у неё в глотке. Горячая, горьковатая жидкость хлынула ей в горло. Настя, ещё трепеща от остаточных волн оргазма, вынуждена была глотать, давиться, глотать снова. Он не отпускал её, пока не излился полностью.
Только тогда он вытащил свой обмякший член. Настя, откашлявшись, повисла на руках Виктора, без сил. Вода лилась на её лицо, смывая слёзы и сперму. Виктор наконец разжал её запястья, но не отпустил. Он развернул её к себе лицом, прижал к мокрой, волосатой груди. Его собственный член, всё ещё твёрдый как скала, упирался ей в живот. «Молодец, — прошептал он. — А теперь моя очередь. Задницу подставь».
Настя, в полуобморочном состоянии, лишь слабо покачала головой. «Нет... пожалуйста...»
«Пожалуйста? — передразнил он. — Ты думаешь, это просьба? Это приказ. Или хочешь, чтобы твой Коля завтра в шахте «случайно» получил по голове?»
Имя мужа, произнесённое в таком контексте, подействовало сильнее любого физического насилия. Настя замерла. Она кивнула, едва заметно. Виктор удовлетворённо хмыкнул. Он развернул её, снова спиной к себе, и нагнул. Её руки упёрлись в холодную кафельную стену. Сергей, уже пришедший в себя, встал перед ней, снова играючи поглаживая свой начинающий оживать член. «Открывай ротик, чистюля, — сказал он. — Будешь снова работать, пока дядя Витя твою тесную дырочку разрабатывает».
Настя, дрожа всем телом, послушно открыла рот. Сергей снова ввёл в него свой полувозбуждённый член. В этот раз движения были ленивее, но унижение — глубже. Она чувствовала, как Виктор сзади раздвигает её ягодицы, как что-то твёрдое и мокрое от воды упирается в её никогда не тронутое место. У неё не было смазки, кроме воды и остатков её собственных выделений.
Девушки на игровой площадке