открыл Сергей, уже голый, с мокрым торсом. Он ухмыльнулся. «Заходи, красавица. Компания в сборе».
Она вошла, и её ноги едва держали. Пар резал глаза. Под кранами стояли, мылились или просто ждали пятеро: Виктор, Сергей, ещё двое рабочих, которых она видела в столовой, и... Семён Семёныч. Бригадир сидел на деревянной лавке, как паук в центре паутины, его пухлое, волосатое тело было распарено, маленькие глазки блестели ожиданием.
«Ну вот и наша главная банная принадлежность подошла, — сказал Виктор, и все засмеялись. — Раздевайся, Настенька. Не заставляй ждать».
Дрожащими пальцами она расстегнула халат. Он соскользнул на мокрый пол. Потом — платье, трусики. Она стояла перед ними совершенно голая, стараясь прикрыться руками, но понимая всю тщетность этого. Их взгляды, тяжёлые, похотливые, ползали по её коже, будто оставляя следы.
«Подойди сюда, к дяде Семёну, — скомандовал бригадир. — Да поближе».
Она сделала несколько шагов, её колени подгибались. Он взял её за руку, потянул к себе, посадил на колени спиной к себе. Его волосатые, толстые руки обхватили её со всех сторон, одна легла на живот, другая на грудь, сжимая её без церемоний.
«Какая нежная... — прошептал он ей в ухо, и его дыхание пахло водкой. — Прям куколка. Ну, ребята, вы чего встали? Банный день начался. Кто первый?»
Первым, как и в прошлый раз, оказался Сергей. Он подошёл и взял её за подбородок, направляя своё лицо к своему уже стоящему колом члену. «Открывай, милая. Скучал по твоему ротику».
Настя закрыла глаза. Потерпеть. Просто потерпеть. Она открыла рот. Он ввёл его сразу, глубоко, заставив её снова подавиться. Семён Семёныч сзади застонал от удовольствия, его пальцы начали теребить её соски.
«П-пожалуйста, — вымолвила она сквозь член, заполнивший ей рот, обращаясь ко всем и ни к кому. — Я Коленьку люблю... очень очень...»
«Люби, люби, — ухмыльнулся Виктор, подходя сбоку. — А мы его жену любить будем. Иначе».
Он встал перед ней на колени. Его огромные, жилистые руки обхватили её бёдра, раздвинули их. Он плюнул на свои пальцы, на её влажную уже от страха и унижения щель, и без прелюдий ввёл в неё два пальца. Настя вскрикнула, но звук снова потерялся. Он был груб, его пальцы двигались внутри неё, как ковш экскаватора, растягивая, исследуя.
«Тесновато ещё, — констатировал он. — Но ничего, разойдётся».
Тем временем один из незнакомых рабочих, коренастый мужик с татуировкой волка на груди, подошёл сзади к Семёну Семёнычу и что-то прошептал. Бригадир кивнул. «Давай, поддержи её».
Мужик встал сзади, обхватил Настю под мышки, фактически приподняв её с колен бригадира и взяв на себя часть её веса. Теперь она висела между ними, как кукла, её рот работал на Сергее, её бёдра были раздвинуты для Виктора, а грудь и живот оставались в руках Семёна Семёныча.
«А теперь — анальная фаза, — объявил Виктор, вытащив мокрые пальцы. Он плюнул на свой огромный, тёмный член и приставил его не к её киске, а ниже, к тому самому, всё ещё болезненному от вчерашнего, местечку. — Расслабься, красотка. Принимай подарок».
Он упёрся и надавил. Боль, знакомая и ужасающая, пронзила её насквозь. Она забилась, пытаясь вырваться, но руки, державшие её, были железными. Слёзы брызнули из её закрытых глаз. Она мычала и давилась, её тело извивалось в бессильной попытке избежать этого вторжения.
«Тише, тише, — шипел Семён Семёныч, шлёпая её по животу. — Не ори. А то твой Коля услышит и расстроится. Или мы его позовём, чтоб посмотрел, как его жена умеет терпеть?»
Имя Коли снова подействовало как ледяной душ. Она замерла, сжавшись внутри, пытаясь принять невероятную толщину, которая медленно, неумолимо раздвигала
Неожиданная изюминка