её. Виктор рычал от наслаждения, вгоняя в неё себя по миллиметру. «Вот... вот так... хорошая шлюха... принимает всё, что дают...»
Когда он вошёл полностью, Настя почувствовала, что её разорвало. Боль была всепоглощающей. Но потом, как и в прошлый раз, её тело, предательское, адаптивное тело, начало подстраиваться. Боль притупилась, сменившись тем же странным, извращённым чувством полного, абсолютного заполнения. Её собственное дыхание стало прерывистым, в низу живота затеплился тот самый, ненавистный ей самой, огонёк.
Виктор начал двигаться. Медленно сначала, потом всё быстрее. Каждый толчок отдавался эхом во всём её теле, заставляя сжиматься горло на члене Сергея. Звук шлепков кожи о кожу, тяжёлое дыхание мужчин, её собственные сдавленные всхлипы — всё смешалось в похабную симфонию.
Сергей, чувствуя, как её горло судорожно сжимается в такт толчкам Виктора, застонал и начал двигать её головой быстрее. «Да... вот так... глотай, сучка...»
Настя перестала сопротивляться. Она плыла по этому морю боли, унижения и странного, извращённого возбуждения. Её сознание сузилось до точки ощущений. Огромный член в заднице, толкающий её вперёд. Другой член, затыкающий ей рот. Грубые руки на груди, на бёдрах. Запах пота, спермы, пара. И внутри — нарастающая, неконтролируемая волна. Её тело, уже наученное, уже развращённое, стремилось к разрядке.
Виктор, чувствуя, как её внутренние мышцы начинают судорожно сжиматься вокруг него, зарычал: «Она щас кончит! Смотрите все! Шлюха кончает от того, что в жопу её долбят!»
Его слова стали спусковым крючком. Волна накрыла её с такой силой, что у неё потемнело в глазах. Это был не оргазм, а взрыв. Яркий, пронзительный, унизительный до слёз. Всё её тело выгнулось в немой судороге, мышцы живота и внутренние мышцы сжались в серии болезненно-сладких спазмов. Она закричала, но тут же зажала себе рот обеими ладонями, отталкивая голову Сергея, и её крик превратился в дикий, приглушённый вопль, застрявший у неё в горле. Конвульсии били её, пока она беспомощно висела в мужских руках.
Её оргазм стал сигналом для остальных. Сергей вырвал свой член из её рта, встал перед её лицом и, держа её за волосы, начал яростно дрочить, целясь ей в лицо. Горячие струи ударили ей в щёки, в губы, в закрытые веки. Виктор, с рыком, вогнал в неё свой член до предела и замер, его тело били спазмы. Она почувствовала, как внутри её задницы что-то горячее и жидкое заполняет её. Семён Семёныч сзади, стиснув её грудь, тоже застонал, и она почувствовала, как что-то тёплое и липкое разливается у неё на животе.
Её отпустили. Она рухнула на мокрый, скользкий пол, не в силах пошевелиться. Она лежала, раскинувшись, покрытая спермой, потом, её собственными выделениями, чувствуя, как из двух её отверстий что-то вытекает. Вокруг стояла тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием мужчин.
А потом случилось неожиданное. Виктор, отдышавшись, наклонился, взял её на руки, как ребёнка, и отнёс под тёплый душ. «Ну что, разошлась наша банная фея? — сказал он, но голос его был уже не грубым, а почти... ласковым. — Ничего, ничего».
К нему присоединился Сергей. Они вдвоём начали аккуратно, с мылом, отмывать её. Их движения были осторожными, даже нежными. Они смывали сперму с её лица, с груди, мыли её спину, ноги.
«Красивая ты у нас, Настенька, — бормотал Сергей, проводя мочалкой по её ягодицам. — Прости нас, дураков. Не сдержались».
«Да, — подхватил Виктор, поливая её тёплой водой из ковша. — Не виноваты мы. Просто ты такая... вся из себя. Смеёшься, светишься. Как устоять?»
Семён Семёныч, утираясь полотенцем, кивнул. «Мужики простые. Сила есть — ума не надо. Но ты молодец. Стерпела. Уважаю».
Настя, всё ещё в полуобморочном состоянии, слушала их
Как началась моя развратная сексуальная жизнь