Она кивала, не в силах вымолвить ни слова. Слёзы снова потекли по её вискам, но теперь это были слёзы облегчения, катарсиса. Она подняла бёдра навстречу ему, их ритм стал единым, тихим, отчаянным танцем в темноте барака. Она прижимала его к себе, цеплялась за его мощные плечи, впивалась губами в его шею, чтобы заглушить звуки удовольствия.
Его движения ускорились. Он искал её губами, целовал, шептал обрывки фраз: «Моя... моя хорошая... моя сильная...» Настя почувствовала, как знакомое, долгожданное тепло начинает разливаться у неё в низу живота. Оно было другим — не взрывным и унизительным, как днём, а глубоким, нарастающим волнами, идущим из самого сердца. Она сжала его внутри себя, и он застонал, прижавшись лбом к её плечу.
«Я... я сейчас...» — выдавила она.
«Да, — просто сказал он. — Со мной».
Оргазм нахлынул на неё не как удар, а как тёплое, целительное излияние. Он вымыл из неё часть стыда, часть боли. Её тело затрепетало, сжимая его внутри в серии долгих, сладких спазмов. Она закусила его футболку, чтобы не кричать, её ногти впились ему в спину.
Её конвульсии стали последней каплей для него. Он глухо вскрикнул, вогнал в неё свой член в последнем, мощном толчке и замер, его тело била дрожь. Он лежал на ней, тяжело дыша, и Настя чувствовала, как его сердце бешено колотится о её грудную клетку.
Они лежали так несколько минут, слившись воедино, пока дыхание не выровнялось. Потом он осторожно вышел из неё, снял и убрал презерватив, и снова прилёг рядом, притянув её к себе. Она прижалась к его груди, слушая стук его сердца.
«Всё будет хорошо, — прошептала она уже твёрже. — Просто надо терпеть. Вместе».
Он поцеловал её в макушку. «Вместе».
*
Утро пришло грубым и неумолимым. Рев сирены, крики десятника, скрежет металла. Коля, натягивая телогрейку, чувствовал на себе взгляды. Они были повсюду: в столовой, где он ел безвкусную кашу, в раздевалке, на пути к месту работы.
Сергей, тот самый молодой бурильщик, шлёпнул его по плечу так, что Коля едва не уронил лопату. «Ну что, Колян, как ночка? — его глаза блестели наглым весельем. — Небось, свою кралю отмывал от нашей грязи? А то мы там вчера... немножко запачкали».
«Да я что! — развёл тот руками, обращаясь к окружающим. — Я забочусь! Девка-то у него сочная, нежная. Наша баня ей, я смотрю, понравилась. Так и норовила подставить то одно, то другое. А уж как ротиком работала...» Он свистнул, похабно.
Коля почувствовал, как кровь ударяет в голову. Его пальцы так вцепились в черенок лопаты, что побелели костяшки. Но он молчал. Штраф. Выговор. Несчастный случай. Слова Виктора звенели в ушах.
Подошёл Виктор, солидный, с хищной усмешкой. «Что-то ты, Коль, сегодня кислый. Жена не дала? Или дала, но вспоминал, как мы с ней в душе баловались?» Он подошёл вплотную, и его дыхание, пахнущее табаком и перегаром, обдало Колю лицо. «Не переживай. Она у нас теперь общая. Как банный тазик. Чистая, ухоженная, всем на пользу. Ты же не жадный?»
Ночная фантазия