глазах скуф полез рукой в штаны. Она уже приготовилась к самому мерзкому, но он достал обрезанный ствол двухствольного ружья. Короткий, с обпиленными прикладом и стволами, заряженный двумя патронами, которые торчали из патронников, как два желтых зуба.
— Хе-хе, — сказал он, крутя оружие перед ее лицом. — Думала, я шучу?
— Есть и второй ствол, — добавил он, хлопнув себя по ширинке. — Но он вряд ли нам сейчас пригодится.
Долли замерла. Она услышала шум сзади. Тяжелые шаги. Трое. Нет, двое. Они приближались. Она начала бить Асю по лицу — по щекам, по лбу, по губам. Бесполезно. Ася была в отрубе. Ее огромные губы, накачанные филлером, ходили ходуном, но она не просыпалась.
— Ей надо восстановиться, — сказал скуф. — Это может занять кучу времени.
Он помолчал, потом добавил:
— То, что она бросила вызов Филиппу... Охо-хо-хо. Я думал, все закончится быстро, как с...
Он внезапно замолчал. Его улыбка сползла с лица. Долли все поняла сама.
— Ты видел, как они расправились с ней.
Даниэль поежился. Его плечи поднялись, и он стал похож на нашкодившего мальчишку.
— У меня сохранилась запись, — сказал он, глядя в пол. — Но там ничего классного. Филипп просто измывался над ней. Аурелия сосала свои собственные груди, наблюдая за этим. Потом, когда тело уже было сломано... вашей коллеги... пришли ее сыновья и унесли ее. Куда — не знаю. Они унесли за пределы особняка.
Долли передернуло. Холод пробежал по позвоночнику. Крохи жалости к этой парочке испарились.
Они добежали до лестницы. Бальный зал был еще полон, но все гости были упоротые. Кажется, трезвых не было. Кто-то в углу ел что-то с пола. Кто-то спал, уткнувшись лицом в тарелку с недоеденным мясом. Пара в центре зала — мужчина и женщина, оба в дорогих, уже измятых костюмах — трахались прямо на мраморном полу, не обращая ни на кого внимания. Стоны были невнятными, сдавленными. Еда была разбросана по столам, по полу, на коврах, на ступенях. Части гостей не было — наверное, без Аурелии здесь начался легкий хаос, который некому было направить в нужное русло.
— Они их набухивали и потом делали пожертвования, — сказал Даниэль, оглядывая зал. — Собирали просто миллионы. Методика простая и эффективная. Сейчас они в той кондиции, когда выходит Аурелия и начинает аукцион неслыханной щедрости. Но...
— Я чую их! — раздался крик совсем рядом. — Они тут! Эта баба, что всех убила! Я уверен, что это она! Это ее запах!
Долли взвела курки обреза. Щелчок металла прозвучал громко, как выстрел. Она направила стволы на угол коридора, откуда доносились шаги. Если повезет, она уложит двоих. Или хотя бы одного. И может, со вторым сможет справиться.
Ее тело безумно болело. Вагина ныла пульсирующей болью — мышцы таза были растянуты, сведены судорогой. Ступня, которой она ударила Филиппа, кажется, начала раздуваться.
«Ну, — подумала она, — или нас тут порешат. Выбор невелик».
Долли и Даниэль вздрогнули. Ася смотрела на них мутными глазами, с трудом фокусируя взгляд. Ее раздвоенный язык мелькнул между губ.
— Ася, нет времени тебе дрочить! — рявкнула Долли, не поворачивая головы. — Сейчас нас будут убивать! Потерпи!
— Дура, — прошипела Ася, и в голосе ее появились знакомые командирские нотки. — Делай, как я говорю! Тереби мне соски!
Долли стала в позу дуэлянта. Ноги на ширине плеч, корпус развернут, обрез на идеально вытянутой руке. Ее мышцы напряглись красивыми бугорками — бицепсы, трицепсы, дельты, трапеции. Она была статуей напряжения, готовой выстрелить.
Даниэль пожал плечами и начал теребить оба соска Аси.
Мужчина моей мечты