Он кивнул, словно во сне. Встал, натянул шорты, не обращая внимания на то, что они теперь тоже были немного испачканны. Его движения были медленными, будто он пьян от удовольствия и истощения. Он взял пакет, посмотрел на неё ещё раз — на её раздвинутые ноги, на белые потёки между ними, на улыбку на её лице — и, не сказав ни слова, развернулся и побрёл прочь к калитке.
Таня осталась лежать. Она чувствовала, как тёплая сперма медленно вытекает из неё, пропитывая покрывало, создавая тёплую, липкую лужицу под ней. Она была перепачканной, удовлетворённой....полной! Она закрыла глаза, позволяя солнцу снова жарить её кожу.
Где-то вдали снова застучала лопата. Регулярно и методично. Мир Ванюши...
А её мир... её мир теперь был теплым, липким и очень, очень удовлетворённым.
Ее «грядку», наконец то, как следует полили...
Глава 8.
На следующее утро Таня проснулась с чувством, которого не испытывала очень, очень давно. Не просто удовлетворения, не просто приятной усталости после секса. Это была легкость. Лёгкость во всём теле, будто с неё смыли годы накопленной усталости, скуки, обыденности. Она лежала на своей просторной кровати, слушая, как за стеной Ванюша посапывает — он крепко спал после вчерашней изнурительной работы в огороде. Солнечные зайчики играли на потолке. Она потянулась, и её тело отозвалось не болью в суставах, а приятным, тёплым тонусом. Такого она не помнила, наверное, лет 10!
Её киска, залитая вчера спермой Жени, слегка ныла, но это была приятная ноющая память. Она улыбнулась сама себе.
Она поднялась, накинула ту самую короткую светло-голубую ночнушку. Застегнула лишь пару пуговиц спереди — ровно столько, чтобы скромность была соблюдена, но чтобы при движении грудь могла выскользнуть. Затем проверила холодильник — молоко уже заканчивалось. Она мысленно собиралась идти в ближайший ларек у остановки, как её взгляд через кухонное окно упал на фигурку за забором.
Женечка!
Он медленно прогуливался вдоль их участка, руки в карманах, голова опущена. Выглядел он так, будто не знал, куда себя деть. Таня почувствовала, как внизу живота пробежала знакомая тёплая волна. Идеально!
Без раздумий она расстегнула ещё одну пуговицу на ночнушке, так что глубокий вырез теперь открывал верхнюю часть её пышной груди. Поправила волосы, чтобы они лежали чуть небрежнее, и вышла на крыльцо.
— Женечка! Доброе утро, солнышко! — её голос прозвучал радостно и громко в утренней тишине.
Он вздрогнул и обернулся. Увидел её, и его лицо мгновенно залилось румянцем. Взгляд, как у кролика перед удавом, скользнул по её полуоткрытой груди, по силуэту тела под тонкой тканью.
— Д-доброе... бабушка Таня...
— Что ты тут один скитаешься? Ванюша-то дрыхнет, богатырским сном после трудов праведных — Она подошла к самому забору, оперлась на него, слегка выгнув спину. Ткань натянулась на её груди — А у меня, знаешь, беда. Молочко-то почти закончилось. Собиралась идти, да тебя увидела!
Она посмотрела на него широко открытыми, наивными глазами.
— Может, ты, такой хороший, сильный мальчик, сходишь за молочком для бабушки? В ларек у остановки? Я бы тебе пирожков испекла потом... или компотика холодненького налила...
Он засомневался всего на секунду. Его взгляд снова упал на её грудь, на открытые пуговицы, за которыми угадывалась тёмная тень между грудями. Он сглотнул.
— Я... да, конечно, бабушка. Сейчас схожу.
— Умница! — Таня сияла — Вот деньги. И себе что-нибудь сладенькое купи, за труды.
Он взял купюру, кивнул и почти побежал по дороге. Таня смотрела ему вслед, улыбаясь. Её рука непроизвольно легла на низ живота, почувствовала тепло сквозь ткань. «Голодный. Очень голодный мальчик!»
Она вернулась в дом, намеренно не застёгивая пуговицы.
Прошло минут пятнадцать. Она услышала шаги на крыльце,
Три необычные истории