Женя стоял на пороге, держа в руках пакет с молоком. Он дышал немного учащённо — то ли от быстрой ходьбы, то ли от чего-то ещё. Его глаза сразу же полезли под полуоткрытую ткань её ночнушки.
— Вот... молоко.
— Спасибо, родной! — Она взяла пакет, их пальцы ненадолго соприкоснулись. Она уловила лёгкую дрожь в его руке — Заходи, заходи. Ну что, запыхался с дороги? Может, компотика холодненького? Только что из погреба достала.
Он лишь кивнул, не в силах вымолвить слово, и переступил порог. Она повела его на кухню. В доме пахло сонной прохладой, старым деревом и сладким вареньем.
— Ваня спит? — тихо спросил он, озираясь.
— Крепче камня — махнула рукой Таня, наливая густой вишнёвый компот в большую глиняную кружку — Вчера пахал как проклятый, до поздней ночи. Теперь оторвёшь только к обеду. На, пей.
Он взял кружку, сделал пару глотков, но его внимание было полностью приковано к ней. К тому, как она двигается по кухне, как при каждом наклоне за столом подол ночнушки задирается, открывая смуглые полные бёдра. К тому, как грудь колышется внутри расстёгнутого верха.
Таня подошла к нему вплотную, взяла его свободную руку в свои и посмотрела прямо в глаза. Её пальцы ласково погладили его костяшки.
— Ты такой хороший мальчик — прошептала она, и её голос стал низким, тёплым, как мёд — Бабуля должна тебя как следует отблагодарить за помощь.
Она подмигнула. Игриво, по-девичьи. Затем, не отпуская его руки, потянула за собой, из кухни, в коридор, к двери своей спальни. Он шёл, как загипнотизированный, держа в другой руке кружку с компотом.
Комната была небольшой, уютной, заставленной старыми шкафами и комодами. Но доминировала в ней большая, широкая деревянная кровать с мятым бельём. За кроватью было окно, завешанное ситцевыми шторами. Утренний свет мягко проникал сквозь них, окрашивая комнату в золотистые тона.
Таня тихо закрыла дверь и повернула замок. Звук щелчка был громким в тишине. Она обернулась к нему.
— Поставь кружку, малыш — кивнула она на тумбочку у кровати.
Он послушно поставил компот. Его движения были скованными. Он стоял посреди комнаты, не зная, что делать дальше.
— Не стесняйся — улыбнулась она и подошла, положив ладони ему на плечи — Ложись. Расслабься. Бабуля позаботится о своём сладком мальчике...
Она мягко подтолкнула его, и он опустился на край кровати, а затем лёг на спину. Его глаза, широкие и тёмные, следили за каждым её движением. Таня пристроилась рядом, а затем, без лишних слов, легла сверху, растянувшись всем телом вдоль его худощавой фигуры. Их лица оказались в сантиметрах друг от друга. Она почувствовала, как напряглось всё его тело, как участилось дыхание.
— Ты такой... худенький — прошептала она, проводя ладонью по его щеке, по шее — Сладенький мальчик... Но посмотри-ка... — её рука скользнула вниз, по его груди, животу, и остановилась на явной, твёрдой выпуклости в его простых спортивных шортах —. ..с таким отличным болтиком!
Она надавила ладонью, ощутила под тканью длинный, напряжённый ствол. Женя вздохнул, его веки дрогнули.
— Бабушка... — попытался он что-то сказать, но она наклонилась и закрыла его рот своим.
Её губы были мягкими, но настойчивыми. Язык тут же потребовал входа, и он открылся, позволив ей исследовать его рот глубоко, влажно, с неожиданной для её возраста страстью. Он застонал прямо в её рот, его руки наконец ожили — неуверенно, дрожа, поднялись и схватились за её бока, а затем поползли выше, к её спине, и наконец нашли её грудь. Он сжал их через ткань ночнушки, и Таня вздохнула от удовольствия, её таз непроизвольно дёрнулся,
Одна из множества твоих историй