Я вспоминал, как мы прощались у подъезда подруги. Как она обернулась, послала мне воздушный поцелуй, как её попка колыхнулась под джинсами, когда она шагнула в дверь. «Сегодня она напьётся», — крутилось в голове. Я представлял её там, среди девчонок: смеётся, поднимает бокал, щёки розовые, глаза блестят. Потом бокал за бокалом, вино ударяет в голову, голос становится громче, движения — мягче. Я знал, какая она, когда выпьет: ласковая, глупая, совершенно беззащитная. В такие моменты она могла уснуть у меня на плече посреди разговора, а я осторожно переносил её в постель и долго смотрел, как она дышит, приоткрыв губы.
В двадцать три ноль семь телефон наконец завибрировал. На экране высветилось «Оля Любимая». Я ответил мгновенно.
— Алло, солнышко?
Сначала тишина, потом тихий смешок, будто она пытается сдержать икоту.
— Милый... — голос был уже совсем не её. Мягкий, заплетающийся, с хрипотцой от вина. — Ты... ты меня заберёшь? Я уже... никакая совсем. Хи-хи... всё кружится...
Я почувствовал, как по позвоночнику пробежала горячая волна. Этот голос. Этот пьяный, детский, беспомощный голосок моей жены.
— Конечно, зайка. Уже еду. Ты где сейчас?
— В коридоре... у Ленки. Я вышла... подышать. Ой... ноги не слушаются. — Она снова хихикнула, и я услышал, как она опирается о стену — глухой звук. — Ты быстро приедешь? Я тебя очень-очень люблю... ты мой самый лучший муж на свете...
— Я уже в машине, — соврал я, вскакивая и хватая ключи. — Через пятнадцать минут буду. Не двигайся никуда, ладно? Просто стой там.
— Угу... стою... — она икнула. — Только не ругай меня, хорошо? Я совсем чуть-чуть выпила... ну, почти чуть-чуть... три бокала... или четыре? Не помню...
Я уже бежал вниз по лестнице. Сердце колотилось так, что в ушах шумело. В машине я включил печку на максимум — чтобы ей было тепло, когда сяду. Дорога заняла двенадцать минут. Я гнал, нарушая все возможные правила, и одновременно улыбался как идиот. «Она пьяная. Совсем пьяная. Моя строгая, правильная Оля сейчас еле стоит на ногах».
Подъезд был освещён тусклой лампочкой. Я поднялся на третий этаж и сразу увидел её. Она стояла, прислонившись спиной к стене, одна нога слегка согнута, куртка расстёгнута, кофточка задралась, открывая полоску голого живота. Чёрные волосы растрепались, несколько прядей прилипли к щеке. Рядом стояла Лена — подруга, тоже слегка навеселе, но ещё держалась.
— Олежка, привет, — Лена улыбнулась виновато. — Мы немного перебрали... она молодец держалась, а потом раз — и всё.
Оля подняла на меня глаза. Взгляд был мутный, но когда она меня узнала, лицо осветилось такой нежной, пьяной улыбкой, что у меня внутри всё сжалось от любви.
— Милый... ты приехал... — она сделала шаг ко мне и чуть не упала. Я подхватил её под руки. Тело было горячим, мягким, полностью расслабленным. Она прижалась лицом к моей груди и глубоко вдохнула. — Как хорошо пахнешь... всегда пахнешь домом...
— Пойдём, солнышко, — я обнял её за талию, чувствуя под пальцами горячую кожу под кофточкой. — Домой поедем.
Лена помогла мне надеть на неё куртку. Оля висела на мне, как кукла, ноги заплетались.
— Спасибо, что забрал, — тихо сказала Лена. — Она правда не буянила, просто... вырубилась.
— Всё нормально, — ответил я. — Я о ней позабочусь.
Мы спустились вниз. Оля почти не шла — я нёс её полутела. У машины я открыл пассажирскую дверь и осторожно усадил её. Она сразу откинулась на сиденье, голова запрокинулась назад, губы приоткрылись. Кофточка задралась ещё выше, и я увидел край чёрного
Изменила мужу