где работал этот горлопан, — вышла с публикацией на первой полосе под жирным заголовком: ГРЯЗНЫЙ КОП ПОЛУЧИЛ ОТКАТ.
Имена в статье не назывались, однако обвинениям, прозвучавшим на слушании по разделу имущества, была придана дополнительная весомость. В материале также отмечалось, что герой статьи недавно получил повышение в полиции штата и теперь возглавляет отдел по расследованию тяжких преступлений Бюро уголовных расследований. И лишь в самом конце автор вскользь упомянул, что «значительная выплата» была частью бракоразводного урегулирования. Вот вам и честная журналистика.
Следуя намёку, брошенному скандальным ведущим в своих теле- и радиотирадах, газетная статья задавалась риторическим вопросом: если отдел по расследованию тяжких преступлений отвечает за дела, связанные с наркотиками и преступлениями против детей, не перешли ли там к принципу «пусти козла в огород»?
Радиоэфир я не слышал. Телевизионной тирады тоже не видел. Зато печатную статью видел. Её трудно было не заметить — она занимала всю первую полосу главной городской газеты.
Увидев её, я немедленно позвонил Тони Марино.
— Думаю, пора спускать псов войны, Тони, — сказал я, едва он ответил. Цитировать классиков умел не только он.
— Я уже этим занимаюсь, — ответил он немедленно. — Документы подготовлены, план контратаки почти готов. Единственное, что меня сдерживает, — это список ответчиков. Лонгман, Джексон и твоя бывшая жена уже в нём. Добавил скандального ведущего, а также теле- и радиостанции, которые он использовал для атаки на тебя.
Сегодня утром добавил авторов обеих статей — первоначальной и последующей, — их главного редактора, саму газету и организацию, которой принадлежат все три СМИ. Теперь жду, сколько ещё народу попадёт в сеть. Дадим им неделю-другую — и начнём отвечать.
Но это не помешает мне рассылать предписания о прекращении противоправных действий, — добавил он. — Я уже подготовил письма с требованием опровержений и полностраничных публичных извинений от всех, кто на тебя клеветал. Они уйдут, как только кто-нибудь из них назовёт твоё имя прямо — хотя, по сути, тебя уже идентифицировали по косвенным признакам.
Эта битва не выиграется за один день, Фрэнк, — предупредил он. — Но это война, в которой я знаю, как победить. Помни: чем больше ущерба они нанесут твоей репутации, тем весомее будет награда. Готовься к марафону, друг мой, потому что это определённо не спринт.
Кстати, советую тебе начать думать о новой карьере. Вопреки тому, что я говорил несколько недель назад, — при такой огласке нынешнюю спасти не получится. Недолго ждать, пока политики увидят возможность поднять себе рейтинги — особенно к приближающимся выборам. Если это случится — хотя, пожалуй, правильнее сказать «когда случится» — твоё будущее выйдет из-под контроля твоих начальников.
Другие СМИ не заставили себя ждать: уже через несколько дней после первой публикации моё имя начало появляться в газетных колонках и в радио- и телевизионных ток-шоу. К концу мая в эфире уже крутили мои фотографии с какого-то официального мероприятия — в новенькой форме суперинтенданта с нашивками и короной на плечах.
Как и предсказывал Тони, вскоре подтянулись выборные политики со своими назначенными советниками. В понедельник восьмого июня меня вызвали на встречу с начальством — главным суперинтендантом Бюро уголовных расследований и помощником заместителя комиссара по оперативной работе. Оба пришли к выводу, что в свете выдвинутых обвинений мне не следует выступать перед прессой в качестве представителя службы. По их мнению, моё присутствие на публичных мероприятиях стало бы контрпродуктивным.
Итогом встречи стало то, о чём я и предупреждал Рэйчел: меня отстранили от должности на время расследования обвинений. Вести его должно было Управление по этическим стандартам [ESC — Ethical Standards Command — внутренняя служба полиции, расследующая
неприятные последствия