Я перевернулся на бок, удобнее устраиваясь на подушке.
— «Как ты там?» — написал я.
Небольшая пауза.
— «Нормально. Тихо. Даже непривычно без тебя.»
«Слушай... а у вас там много девушек?»
Я усмехнулся — без напряжения, спокойно.
— «Конечно есть. Работа всё-таки.»
«Но мне, если честно, кроме тебя никто не нужен.»
Ответ прилетел почти сразу: «А как же желание?»
Я немного подумал и написал так же спокойно, как сказал бы вслух: «Если совсем прижмёт — справлюсь рукой.»
Секунда тишины, потом: «Бедненький...»
Я тихо усмехнулся и спросил: «А ты?»
На этот раз пауза была длиннее.
Я уже почти решил, что она передумала отвечать, когда экран снова загорелся.
— «Меня Анатолий Васильевич зовёт в эту пятницу... в сауну.»
Я почувствовал, как сон окончательно отступает, но внутри всё оставалось спокойно.
— «Ты пойдёшь?» — спросил я.
Ответ был не сразу.
Будто она ждала именно этих слов.
— «А ты против?»
Я лежал в темноте, слушал ровное дыхание Андрея и вдруг очень ясно понял — это и есть тот самый момент доверия, о котором мы говорили.
— «Нет.»
Долгая пауза. Потом: «Спасибо... что так.»
Я не стал писать больше.
Иногда одно короткое слово весит больше, чем длинные объяснения.
Отложил телефон, закрыл глаза и позволил себе снова уйти в сон — с ощущением странного, взрослого спокойствия.
Светлана вышла из такси, кутаясь в длинное шерстяное пальто, под которым скрывались тёплые джинсы и свитер. Декабрьский вечер был морозным, снег хрустел под каблуками её сапог, а дыхание вырывалось белыми облачками. Баня Анатолия Васильевича манила теплом и тайной, обещая контраст с уличным холодом.
Дверь бани открылась, и на пороге появился Макар. Здоровый, как медведь, старик за шестьдесят, с густой седой бородой и плечами, выкованными годами труда. Его глаза, прищуренные и мудрые, скользнули по ней с уважением, без вульгарности.
— Добрый вечер, барышня, — прогремел он басом, пропуская её внутрь. — Профессор задерживается, дела у него. Но велел принять Вас как родную. Заходите, согрейтесь.
Светлана кивнула, чувствуя лёгкий озноб от предвкушения. Макар провёл её в раздевалку — уютную комнату с деревянными лавками и вешалками, где воздух уже был пропитан ароматом берёзы.
— Здесь переодевайтесь, — сказал он просто, указывая на стопку полотенец. — Баня готова, пар свежий. Я пока веник подготовлю.
Она осталась одна. Скинула пальто, сапоги, свитер, джинсы — всё, что защищало от декабрьского холода. Полностью обнажённая, она взяла большое белое полотенце и обернула им бёдра, оставив грудь открытой. Кожа покрылась мурашками от контраста тепла и воспоминаний о морозе снаружи. Перед зеркалом она сделала пару селфи — игривых, с лукавой улыбкой, — чтобы потом отправить Игорю. Пусть увидит, как она "расслабляется" в одиночестве. Это была её маленькая игра.
Затем Светлана вышла в предбанник, где Макар ждал с веником. Он кивнул одобрительно, без лишних слов, и повёл в парилку. Там было жарко, пар обволакивал тело, как горячее дыхание. Она сама скинула полотенце, легла животом на полок, чувствуя, как дерево прогревается под ней. Макар, в своей набедренной повязке, начал парить — лёгкими, ритмичными ударами веника по спине, плечам, ногам. Его движения были профессиональными, как у банщика.
Светлана закрыла глаза, отдаваясь ощущениям. Жар, удары веника, грубая сила рук Макара — всё это будило в ней возбуждение, волнами накатывающее от живота к груди. Она чувствовала, как тело реагирует: кожа розовеет, дыхание учащается, а мысли кружат вокруг. Это не было предательством — это была энергия, которую она черпала, как воздух. Игорь где-то далеко, в своей тени, но в её фантазиях он наблюдал, молча соглашаясь.
Вдруг дверь в предбанник хлопнула — Анатолий Васильевич наконец приехал. Его шаги были уверенными, голос —
Частушки-порнушки