почувствовала, как влага между ног стала заметнее, стекая по бёдрам.
Он снял перчатку и уже рукой стал ласкать мою киску сзади, его пальцы — скользнули между ягодиц, нащупывая влажные складки, кружа вокруг клитора. Его дыхание стало тяжелее, я услышала, как он сглотнул, а его свободная рука легла на мою спину, прижимая сильнее.
— Так я помогу бедной молодой жене, — пробормотал он с иронией, его голос стал ниже, хрипловатым. — А то муж в Китае фигуристок интервьюирует, а жена здесь мается. Что, Светик, неужели Игорь не догадывается, как ты... нуждаешься? Или он из тех, кто предпочитает закрывать глаза? Такие удобные мужья — редкость в наше время.
Я почувствовала его руку глубже — пальцы проникли внутрь, грубовато, но умело, и непроизвольно раздвинула ножки шире, выгибая спину, чтобы дать ему доступ. От возбуждения я уже вся текла, влага смачивала его пальцы, и моё тело дрожало, бедра подрагивали, а дыхание сбивалось. Его собственная реакция была очевидна: я услышала, как он тихо вздохнул, и почувствовала, как его полотенце соскользнуло, открывая твёрдый член, который коснулся моей ноги — горячий, пульсирующий.
— Он... доверяет мне, — ответила я спокойно, хотя голос вышел чуть прерывистым, стараясь не стонать. — И я ему рассказываю всё... почти всё.
Он рассмеялся тихо, иронично, его пальцы ускорились, нажимая сильнее, заставляя меня извиваться.
— Почти всё? О, как мило. Значит, про баню с профессором он узнает в общих чертах? "Расслабилась, милый, пар хороший был". А про то, как ты здесь течешь, как река весной, — это опустим? Умница, Светик, такая верная жена.
Я уже открыто стала стонать, не в силах больше сдерживаться — звуки вырвались из горла, хриплые и низкие, эхом отдаваясь в парной, где воздух был густым от жара и наших дыханий. Я выгнула попку вверх, приподнимая бёдра, чтобы дать ему лучший доступ, чувствуя, как мои мышцы напрягаются, кожа покрывается потом, а груди трутся о полок, посылая новые волны дрожи по всему телу. Мои ноги дрожали, бедра были скользкими от смеси пота и моей собственной влаги. Анатолий Васильевич замер на миг, его пальцы всё ещё внутри меня, растягивающие, нажимающие, и я увидела, как его глаза потемнели ещё сильнее, зрачки расширились, а на лбу выступили капли пота. Его член, уже полностью твёрдый и пульсирующий, торчал, венки на нём набухли, головка блестела от предэякулята — явный признак, что он на пределе.
— Нет, Анатолий Васильевич, я ему про баню и не думаю рассказывать, — соврала я спокойно, хотя внутри всё кипело от смеси вины и возбуждения, не желая признаваться, что от мужа у меня нет секретов. Мой голос вышел ровным, но тело предало — я непроизвольно сжала его пальцы внутри себя, и он почувствовал это, усмехнувшись.
Тут я почувствовала, как вместо пальцев член профессора входит в мою киску — медленно сначала, растягивая меня, его толщина заполняла каждую складку, заставляя стенки сжиматься вокруг него. Он был горячим, твёрдым, и я ахнула, когда он вошёл полностью, его бедра прижались к моим ягодицам с шлепком. Его руки схватили меня за бёдра, пальцы впились в кожу, оставляя красные следы, а его дыхание стало тяжёлым, прерывистым, грудь вздымалась, как будто он сдерживал рык.
— И это правильно, Светик, — сказал он с иронией, его голос низкий, насмешливый, как у учителя, поучающего ученицу. — Пусть спокойно работает там, в своём Пекине, интервьюирует этих грациозных фигуристок. А мы пока тут с его женой поиграемся, научим, подготовим к встрече с любимым мужем.
С этими словами он стал жёстко трахать меня сзади в
В гостях у Жанны