когда я смотрю. Ей нравилось ощущать моё внимание издалека. И мне нравилось видеть, как она слегка улыбается сама себе — тому, как мир реагирует на неё.
Несколько раз мне удалось запечатлеть её темный кустик волос на лобке, снимая на телефон при возможности и когда Светланка, смотря мне в глаза, поднимала подол...
И на снимках она получалась ещё красивее, чем в жизни, потому что в них была застывшая секунда её внутренней свободы. Часть наиболее удачных фотографий, мы заранее закрасив лицо жены, выкладывали на своём акаунте, на сайте sexwife.com.
Все наши шалости заканчивались как обычно бурным сексом.
****
Конец осени всегда наступает неожиданно, будто кто-то выключает тёплое бабье лето одним щелчком. Ещё вчера улицы были золотыми и мягкими, а сегодня под ногами серая клякоть, слякоть, мокрый снег, который не успевает лечь, а сразу превращается в холодную кашу.
У Светланки началась сессия — та самая, когда учебники под рукой, конспекты по всей квартире, а глаза усталые, но упрямые. Она могла просыпаться раньше меня, садиться за ноутбук, пить чай с мёдом и хмурить брови над статтями так, будто борется не с предметами, а с целой жизнью. Иногда она выглядела такой хрупкой и сосредоточенной, что я проходил мимо чуть тише обычного, чтобы не сбить её настрой.
У меня — работа. «Форвард» всегда требовал всего сразу: тексты, встречи, съёмки, правки, дедлайны, звонки, плюс наша железная Алла Борисовна, которой будто вшит датчик, реагирующий на любое отклонение от идеала. Каждый день — как пресс, который давит одновременно со всех сторон.
Тот огонь, что жил между нами осенью, тот лёгкий шёпот воздуха под платьем, те прогулки, взгляды, игры... всё отступило в тень. Не исчезло. Просто залегло под снег, как трава, которая ждёт весны. Но при всём этом — я чувствовал: то, что было осенью, не исчезло.
Оно просто ждёт. Под снегом. Под декабрьским воздухом. Ждёт своего момента вернуться в нас — ярче, чем прежде.
Когда я пришёл домой, уже темнело, и воздух был таким влажным, что казалось — снег вот-вот передумает и снова станет дождём. Я стряхнул обувь, прошёл на кухню — и сразу понял, что что-то случилось. Светик сидела на стуле, щёки чуть розовые, пальцы нервно играли со смартфоном.
— Что случилось, любимая? — спросил я, ставя на стол пакет с едой. — Проблемы с экзаменами?
— Не совсем... — она подняла глаза, и в них было что-то странное: смесь волнения и какого-то лёгкого блеска.
— Ну? — я сел напротив.
Она глубоко вдохнула.
— Мне написал Анатолий Васильевич.
— И что он хочет?
— Пригласил... в ресторан.
— Серьёзно?
— Да. Завтра. — Она смотрела на меня внимательно, оценивая мою реакцию.
Я хмыкнул.
— На “учёбу” позвал?
— Ну... формально да, — она усмехнулась краешком губ. — Но мы оба понимаем, что будет завтра после ресторана, любимый.
Светлана отодвинула чашку, потом придвинула обратно — и снова посмотрела на меня, уже смелее.
— Я должна была сказать тебе.
— Хорошо, что сказала.
Она чуть подалась вперёд.
— Игорь... ты только не обижайся. Но когда он написал... я сначала испугалась. А потом почему-то... — она запнулась, покраснела ещё больше. — Мне стало... интересно, и я возбудилась. Ты знаешь Игорь что у меня с ним был только минет, а тут после ресторана будет секс и мне любопытно, как это будет. Понимаешь?
Я не двигался, но внутри у меня что-то дёрнулось резко, как пазл, который внезапно встал на место.
— Это меня волнует, — сказал я честно. — Но... не так, как ты думаешь.
Она услышала это.
У неё расширились глаза, и в них проступил чистый, живой, неожиданный огонёк.
И мама и дочь