пиджаком в тон. И жёлтая блузка — мягкая, женственная, но подчёркнуто строгая. Контраст был такой яркий, что у меня внутри стало ещё горячее: под строгим костюмом —красное бельё, которое никто не увидит. Никто, кроме меня и любовника.
Она обернулась ко мне.
— Ну как? — спросила она, чуть поправляя воротник.
— Очень красиво, — сказал я. — И... необычно.
Света подошла ближе, села рядом на кровать, посмотрела мне в глаза и улыбнулась.
— Ты возбудился, любимый — она провела пальцами по моему члену под брюками. — Потерпи, пока я вернусь и поцеловала меня в губы.
На телефон пришло сообщение.
Уже такси приехало, любимый, - посмотрев на телефон, сказала Светлана и стала обувать полусапожки.
Я подал пальто, помогая его одеть.
— Всё... я пошла, — тихо сказала она, стоя в проёме. — Ты потом позвонишь мне. Как договаривались.
— Позвоню.
Она кивнула, и я заметил, как её пальцы дрогнули на ручке двери — едва-едва. Она на секунду закрыла глаза, словно собираясь с духом, открыла дверь и вышла.
И когда дверь тихо щёлкнула за её спиной, у меня внутри всё сжалось — и одновременно распахнулось. Посмотрев как любимая села в такси и уехала, я закрыв занавески, пошёл в кухню. Взяв бутылку виски я сел за стол.
Далее рассказываем от имени Светочки.
Ресторан оказался теплее, чем я ожидала. Не только из-за света — мягкого, золотистого, который ложился на столы, — но из-за того, как всё внутри кричало пафосом и роскошью. Телефон тихо лежал в моей сумочке, включённый, связанный с Игорем, и мысль о том, что он слышит мои шаги, моё дыхание, голос — странно успокаивала. И одновременно слегка обжигала.
Анатолий Васильевич поднялся из-за стола, увидев меня. Он улыбнулся приветливо, дружелюбно, и как-то сдержано. Возможно это было связано с моим строгим костюмом.
— Светлана... — сказал он, и в голосе была тень восхищения. — Вы прекрасно выглядите.
— Спасибо, — улыбнулась я, чувствуя, как внутри, чуть поднимается тепло.
Мы сели. Официант принёс вино. Я сделала первый глоток — терпкий, прохладный — и почувствовала, как уходит сжатость в плечах. Рядом играла живая музыка: певица с мягким голосом, за её спиной небольшой ансамбль — клавиши, барабаны, саксофон. Атмосфера была почти камерной, интимной. Городские огни отражались в стекле, и всё казалось немного оторванным от реальности.
Мы говорили обо всём. О его лекциях, о моей сессии, о том, чем я планирую заниматься после учёбы. Он расспрашивал про работу Игоря — доброжелательно, искренне, без поддёвки. Спросил, как «Форвард» переживает смену сезонов, что думает главный редактор. Я отвечала спокойно, но внутри всё время чувствовала, что Игорь слушает. Что он где-то там, в другой комнате, держит телефон и ловит каждый мой звук.
Мы обсудили погоду — такую же капризную, как настроение зимнего города. Обсудили музыку — певица как раз переходила на что-то более медленное, и саксофон плавно тянул мелодию, будто воздух вокруг стал медленнее.
— Вы любите танцевать? — спросил Анатолий Васильевич, когда она начала следующую песню.
— Иногда, — ответила я.
— А сегодня — можно? — он поднялся, протягивая руку.
Я посмотрела на руку, потом на него. Алкоголь уже немного расслабил тело, музыка обволакивала, как тёплый пар. И где-то в глубине сумочки через мой телефон Игорь слышал это молчание.
Я встала. Его рука была тёплой, уверенной, но не навязчивой. Мы двинулись в такт музыке — не слишком близко, но достаточно, чтобы почувствовать друг друга. Я смеялась, когда он неверно угадал поворот, он улыбался, когда я слегка задела каблуком его ботинок. Воздух вокруг стал мягче, теплее, объёмнее. Мир сузился до музыки, света и того, как
Как подруга приучила меня к О/С