Дома я сидела на полу, обняв колени. Смотрела на балетки, которые стояли у стены. Розовые, потёртые, с завязанными лентами. Вспоминала, как мечтала о сцене. Как мама плакала от гордости, когда меня приняли в балетную школу в нашем городе. Как папа говорил: «Наша Галя будет балериной».
Теперь папа лежал в больнице, а я думала о том, чтобы танцевать голой на шесте.
На следующий день я сказала Наде: - «Давай. Передай Сергею».
Она обняла меня.
— Держись, Галя. Всё наладится.
Я не была в этом уверена. Но выбора не было.
***
В пятницу днём я стояла перед неприметной дверью с неоновой вывеской, которая днём не горела. «Алмаз». Надя дала адрес, сказала: «Приходи к трём, Сергей предупредит». Я надела чёрное платье, чуть выше колена, волосы распустила, накрасилась ярче обычного. Внутри всё дрожало, но я толкнула дверь.
Внутри было темно и пусто. Пахло вчерашним дымом, дешёвым освежителем и ещё чем-то — кожаными диванами, алкоголем, потом. Где-то в глубине горел тусклый свет. Я прошла по ковровой дорожке мимо рядов кресел, мимо сцены с шестом. Сердце колотилось где-то в горле.
Из-за барной стойки вышел мужчина. Лет тридцать, короткая стрижка, чёрная футболка, уверенный взгляд.
— Галя? — спросил он. — Я Сергей. Надя говорила.
Я кивнула.
— Проходи, — он кивнул в сторону. — Там ребята, с которыми надо поговорить.
Он провёл меня в вип-комнату — отдельный кабинет с диваном, столиком и зеркалом во всю стену. За столом сидели двое. Один — полноватый, в дорогом костюме, с перстнем на пальце. Другой — похудее, с козлиной бородкой, в кожаном пиджаке. Оба лет под тридцать, оба смотрели на меня оценивающе, без улыбки.
— Садись, — сказал полноватый, кивнув на стул напротив.
Я села. Скрестила ноги, положила руки на колени, чтобы не дрожали.
— Сергей сказала, ты танцовщица, — начал он. — Балетная академия?
— Да, — ответила я. — Учусь на первом курсе.
— Гибкая? — спросил второй, с бородкой, усмехнувшись.
Я не ответила.
— Ладно, — сказал полноватый. — Теорию пропустим. Покажи, что умеешь.
— Как? — спросила я, хотя уже догадывалась.
— Танцуй, — сказал он. — Раздевайся. Как на сцене. Мы посмотрим.
Я замерла. Внутри всё оборвалось. Здесь? Сейчас? При дневном свете, перед двумя мужиками в костюмах, в пустом клубе? Я смотрела на них, они смотрели на меня. Сергей стоял у двери, скрестив руки на груди.
— Ну? — сказал полноватый. — Долго ждать?
Я встала. Подошла к свободному месту у стены, напротив зеркала. Включили музыку — негромко, какую-то медленную попсу. Я закрыла глаза на секунду, выдохнула. Потом начала.
Я танцевала, как учили. Плавно, текуче. Сначала просто двигалась под музыку, раскачивая бёдрами, проводя руками по бёдрам, по животу, по груди. Потом медленно стянула платье через голову. Осталась в кружевном белье — чёрном, тонком. Чулки на ногах, туфли на шпильках.
Я старалась не смотреть на них. Смотрела в зеркало на себя. На свои руки, скользящие по телу. На свою грудь, обтянутую кружевом. На свои бёдра, которые двигались в такт. Я расстегнула бюстгальтер, сняла, бросила на пол. Мои соски затвердели от воздуха и напряжения. Провела руками по груди, сжала их, отпустила.
Потом — трусики. Стянула медленно, круговыми движениями бёдер. Осталась в одних чулках и шпильках. Голая. Я продолжала танцевать. Делала шпагат, прогибалась, кружилась. В зеркале отражалось моё тело — гибкое, тренированное, с маленькой грудью и тёмным треугольником волос на лобке.
Я не смотрела на них. Но чувствовала их взгляды. Они скользили по моей спине, по ягодицам, по груди. Кто-то из них выдохнул. Кто-то кашлянул.
Музыка стихла. Я замерла в последней позе — рука вверх, голова откинута, ноги шире
Школьные тайны