зале и смотрела, как я танцую у шеста, потом вставала, показывала снова.
— Не просто крутись, — говорила она. — Ты должна чувствовать металл. Он твой партнер. Как в балете — станок, только здесь ты одна.
Я кивнула и продолжала.
Через два часа я еле стояла на ногах. Ладони стерлись в красные полосы, колени болели, мышцы горели. Но я научилась делать простое вращение, «флажок» и даже попробовала «солнышко».
— Хватит на сегодня, — сказала Зоя. — Тело надо беречь. В пятницу первый выход. У тебя есть всё, чтобы стать лучшей. Главное — не забывай улыбаться.
Я вытерла пот со лба, кивнула.
— Спасибо, — сказала я.
Она усмехнулась.
— Посмотрим, скажешь ли ты спасибо после первой рабочей смены.
Я оделась, вышла на улицу. Солнце садилось. Я смотрела на вечернюю Москву и думала: что я делаю? Но возвращаться было некуда. Только вперёд. В эту новую жизнь.
***
В пятницу в девять вечера я стояла за кулисами. На мне был только короткий белый пеньюар, под ним — кружевной бюстгальтер и трусики. Чулки на ногах, туфли на шпильках. Сердце колотилось так, что я слышала его удары в висках. За сценой гудела музыка, доносились голоса, смех, звон стаканов.
— Твоя очередь, — сказал Сергей, кивнув на сцену. — Улыбайся.
Я выдохнула и шагнула в свет.
Софиты ударили в лицо, ослепили. Я зажмурилась на секунду, потом открыла глаза. Зал — темнота, только блики от сцены выхватывали лица в первом ряду. Мужчины. Много мужчин. Они смотрели на меня. Я почувствовала, как кровь прилила к щекам. Мне было стыдно. Стыдно до дрожи, до желания развернуться и убежать.
Но музыка уже играла. Медленная, тягучая. Моё тело само начало двигаться.
Я подошла к шесту. Обхватила его рукой, почувствовала холод металла. Сделала глубокий вдох и начала танец. Плавно, как учила Зоя. Вращение, «флажок», сползание вниз. Я старалась не смотреть в зал. Смотрела в зеркало на себя. На свои руки, скользящие по телу. На свою грудь, обтянутую кружевом. На свои бёдра, которые двигались в такт.
Потом я расстегнула пеньюар. Он упал на пол. Осталась в белье. Мужики зааплодировали. Кто-то свистнул. Я вздрогнула, но не остановилась.
Я стянула бюстгальтер. Грудь открылась — я увидела её в зеркале над сценой, бледную, с тёмными сосками, которые уже стали твёрдыми, но я не стала на этом акцентировать. Провела ладонями по груди — от ключиц до рёбер, сжала, отпустила. Кожа была гладкой, горячей. В зале стало тише. Только музыка и моё дыхание. И взгляды — я их чувствовала, но уже не боялась.
Трусики я сняла медленно, круговыми движениями бёдер. Только чулки и шпильки.
И тут я закрыла глаза. Представила, что я не в клубе, а на большой сцене. В балетном зале. Что свет софитов — это свет рампы, а мужчины в зале — зрители, которые пришли смотреть на моё искусство. Что я танцую «Лебединое озеро». Что я — балерина.
Я открыла глаза и улыбнулась. По-настоящему, не для них — для себя.
Я начала танцевать. Не стриптиз — танец. Моё тело двигалось плавно, грациозно, как учили годами. Я делала шпагаты, прогибы, арабески. Я кружилась у шеста, взлетала вверх, замирала. Я забыла, где я. Забыла, что я голая. Забыла, что на мне только шпильки и чулки.
Я была на сцене. Я танцевала.
Музыка стихла. Я замерла в последней позе — рука вверх, голова откинута, ноги шире плеч. Тишина. А потом зал взорвался. Аплодисменты, свист, крики. Деньги полетели на сцену. Купюры падали к моим ногам, шуршали, ложились на пол.
Я стояла, голая, и улыбалась. Мне было не стыдно. Мне было хорошо.
Как быть, когда все не так, как хочется