грудь, свои бёдра, свои чулки. Его дыхание сбивалось, становилось чаще. Я смотрела на его член, на то, как он пульсирует в его кулаке, как головка блестит от смазки.
Он ускорился. Его рука двигалась быстрее, жёстче. Я наклонилась, провела руками по своим бёдрам, подошла ближе, почти касаясь его коленей. Он застонал — тихо, сквозь зубы. И кончил.
Горячая, густая струя ударила ему на пальцы, на брюки. Сперма была белой, тягучей, она потекла по его руке, капала на ковёр. Я смотрела на это заворожённо. Как она вытекает, как блестит в полумраке. Потом он вытерся салфеткой, не глядя на меня. Салфетка промокла, он бросил её на столик.
Потом встал, застегнулся и вышел. Не сказал ни слова. Ни спасибо, ни до свидания. Ни копейки сверху.
Я осталась одна. Стояла голая, в балетках, и смотрела на пустое кресло. На столике лежала салфетка с его спермой, рядом — пустой бокал. Запах секса ещё витал в воздухе.
Я накинула пеньюар, вышла.
Зоя в коридоре подняла бровь.
— Быстро ты.
— Он быстро, — сказала я.
— Заплатил?
— Только клуб.
Она покачала головой, но ничего не сказала.
Я прошла в раздевалку, села на стул. Посмотрела на себя в зеркало. В глазах была пустота. На губах — следы помады, которую я не стёрла. На коже — запах его возбуждения.
Следующий выход в зал — обычный, без балетной темы. Я надела чёрные кружевные трусики, чулки, туфли на шпильках, короткий пеньюар. Оттанцевала. Собрала деньги. Уже привычно.
Когда вернулась за кулисы, Зоя перехватила меня:
— Тебя снова заказали на приват. Тот же мужчина, который сидел у сцены.
Я уже не удивилась. Я была востребована.
Я толкнула дверь вип-комнаты. В кресле сидел мужчина лет сорока. Короткая стрижка, лёгкая небритость, дорогой костюм, но пиджак расстегнут. Он не улыбнулся, не сказал ни слова. Просто кивнул на место перед собой. Взгляд спокойный, изучающий. Я почувствовала, что он знает, чего хочет.
Заиграла музыка. Медленная, тягучая. Я начала танцевать — не так, как на сцене, а ближе, интимнее. Сняла пеньюар, не спеша, глядя ему в глаза. Он не отводил взгляд. Расстегнула бюстгальтер, сняла, бросила на пол. Провела руками по груди, сжала соски. Он облизнул губы.
Потом, кружась, спустила трусики — медленно, круговыми движениями бёдер. Они упали на пол. Я осталась в одних чулках и шпильках. Голая. Всё — без лишних движений, только танец и его взгляд.
Я танцевала прямо перед ним, почти вплотную. Музыка лилась медленно, тягуче. Его взгляд скользил по моей груди, по животу, по тому, что между ног. Я чувствовала, как влажно становится там. Моё тело отзывалось на его взгляд, хотя я не хотела этого.
Я кружилась перед ним, наклонялась, проводила руками по бёдрам, по чулкам. Музыка текла медленно, тягуче. И вдруг я заметила, как он расстегнул брюки и достал член. Я продолжала танцевать, но краем глаза следила за ним. Он был возбуждён — член стоял твёрдо, головка блестела. Я подумала, что сейчас он начнёт дрочить, как тот мажор в прошлый раз. Но он не стал.
Он просто смотрел на меня и ждал. Я танцевала всё ближе, почти вплотную. Его взгляд скользил по моей груди, по животу, по тому, что между ног. А потом он сказал спокойно, без напора:
— Отсоси.
Я замерла. Музыка продолжала играть, но я остановилась.
— Что? — переспросила я, думая, что ослышалась.
— Отсоси мне, — повторил он спокойно. — Я заплачу.
Внутри всё взорвалось. Я не проститутка! Я танцовщица. Я пришла сюда танцевать, а не...
— Нет, — сказала я твёрдо. — Я не делаю этого.
Он не спорил. Просто достал из внутреннего кармана пиджака пачку денег. Отсчитал
Шантаж