— На коробке написан ваш номер, который вы получили по смс. Там подобран наряд специально для вас. Он одинаковый для всех, но подобран по размеру.
Я нашла свою коробку с номером, открыла. Внутри лежали белые босоножки на высоком каблуке с тонкими ремешками, белая туника до пола — совсем прозрачная, как паутинка, — анальный конус и тюбик с гелем. Больше ничего.
— Примите душ, — продолжала Королева. — Хорошо промойте все свои дырочки. Анальный конус и гель — советую подготовить ваши попки. Потом ждите, когда я вас позову.
Она развернулась и вышла. Охранник вышел следом, притворив дверь.
Мы переглянулись. Девушки начали раздеваться, снимать свою обычную одежду, вешать на плечики. Я последовала их примеру. Через пять минут все были голые.
Я увидела — нагота у всех была красивой. Не пошлой, не дешёвой, а настоящей, живой. У каждой — своё тело, свои изгибы, своя история.
Одна, высокая брюнетка с длинными ногами и маленькой грудью, стояла у зеркала, поправляя волосы. Другая, с пышными бёдрами и тёмной кожей, наносила лосьон на плечи. Рыжая с веснушками на спине уже зашла под воду. У всех была разная красота — не глянцевая, а живая. И это почему-то успокаивало. Я не была самой красивой, не самой худой, не самой молодой. Но я была среди своих.
Душевая оказалась огромной, с дюжиной рожков, торчащих из стен и потолка. Вода лилась тёплая, пар поднимался. Мы зашли все вместе — десять голых девушек под струями воды. Я взяла гель для душа, намылила себя. Рядом мылась Жанна, её кукольное тело дрожало под водой. Анжела стояла чуть поодаль, намыливая свои длинные ноги.
Гель пах яблоком, пена скользила по коже. Я смотрела на себя в зеркало — мокрую, с распущенными волосами, с каплями воды на груди. И подумала: мы все здесь одинаковые. Голые, без одежды, без масок. Только тела. И каждое — красивое по-своему.
Выйдя из душа, мы вытерлись большими белыми полотенцами. Анжела взяла свой конус — силиконовый, гладкий, конической формы — и тюбик с гелем. Жанна и я подошли ближе.
Я рассмотрела конус в её руках. Белый силикон, на ощупь как гладкий холодный шёлк. В основании конуса была пробка, стилизованная под хрусталь или крупный бриллиант — гранёная, прозрачная, она тускло блестела в свете ламп, переливаясь голубоватыми и розовыми искрами. Выглядело дорого, почти ювелирно, но предназначение этой красоты заставляло меня сжиматься внутри.
— Сначала гель на конус, — объясняла Анжела, выдавливая прозрачную смазку. — Потом аккуратно, не торопясь, вводите. Если напряжётесь — будет неприятно. Расслабьтесь, выдохните.
Она присела на корточки, раздвинула ягодицы и медленно ввела конус себе в анус. Гранёная пробка осталась снаружи, сверкнув под светом, как драгоценность. Жанна смотрела, раскрыв рот.
— Вот так. Подержите немного, чтобы привыкнуть. Конусы не вынимаем — они теперь как часть наряда. Так что привыкайте сразу.
Я повторила за ней. Взяла свой конус — такой же белый, с ледяной пробкой-диамантом на конце. Гель был холодным, но конус вошёл легко. Гранёная пробка коснулась кожи, и я на секунду представила, как это выглядит со стороны: прозрачный камень, торчащий между ягодиц, как нелепый драгоценный хвост. Я постояла, чувствуя лёгкое распирание, и поняла, что это ощущение останется со мной надолго. Жанна справилась тоже, только пискнула, но конус оставила внутри. Её пробка-диамант блеснула, когда она выпрямилась.
— Ну вот, — сказала Анжела, выпрямляясь и поправляя волосы. — И ничего страшного. Теперь одеваемся, что ли.
Она выпрямилась, конус остался на месте, и начала натягивать на себя прозрачную тунику. Белая ткань, тонкая как паутинка, скользнула по плечам, спустилась
Отчаяние