до пола, почти не скрывая ничего. Сквозь неё просвечивала грудь, бёдра, даже тёмный треугольник внизу живота. Я последовала её примеру. Туника ложилась на тело почти невесомо, щекотала кожу, а внутри, между ног, конус напоминал о себе при каждом движении. Босоножки с ремешками застегнула на ногах — шпилька, как я любила, ремешки оплетали лодыжки.
Я посмотрела на себя в зеркало. Прозрачная туника до пола, белые босоножки на каблуках. И больше ничего. Грудь и всё остальное были видны сквозь тонкую ткань, а внутри — конус, который слегка давил, напоминал о том, что я уже не просто девушка, а часть этого представления. Жанна стояла рядом, её кукольное тело угадывалось под паутинкой. Анжела поправляла босоножки.
— Главное — не сутулиться, — сказала Анжела. — И улыбаться. Даже если внутри трясёт. Конус привыкнете через пару минут.
Она подошла к Жанне, поправила ей тунику на плече, подтянула ремешки босоножек. Жанна всё ещё сжимала губы, но уже не дрожала.
Потом началась суета. Кто-то включил фены — тёплый воздух загудел, разгоняя пар. Девушки выстроились у зеркал, сушили волосы, расчёсывали, наносили лак. Запахло аэрозолем, лаком для волос, ещё чем-то сладким — муссом или пенкой.
Я взяла расчёску, провела по своим мокрым волосам. Они были длинными, тёмно-русыми, с чуть вьющимися концами. Жанна стояла рядом, пыталась уложить свои кудри в аккуратные локоны. У неё получалось не очень, но она старалась.
Анжела уже закончила — её короткая стрижка почти не требовала укладки, она просто взбила волосы пальцами и брызнула лаком. Потом повернулась к нам.
Я глянула в зеркало. Волосы блестели, пахли яблочным шампунем и лаком. Прозрачная туника струилась вокруг тела. Я улыбнулась своему отражению. Получилось почти естественно — не как на сцене, а как на свидании. Но это свидание будет странным.
— Готовы? — спросила Королева, появляясь в дверях. Её белая туника и белая маска сияли в полумраке.
Мы кивнули. Жанна взяла меня за руку.
— Держись меня, — сказала я.
Она сжала пальцы.
— Держусь.
Королева повернулась и вышла. Мы двинулись за ней. Каблуки босоножек стучали по кафелю, прозрачные туники шелестели при каждом шаге, и конус внутри напоминал о себе — мягко, но настойчиво. Я старалась не думать о нём, но тело чувствовало.
Мы поднялись по лестнице на второй этаж. В коридоре было полутемно, горели только настенные бра. Пахло дорогим деревом и чем-то сладким — может быть, благовониями.
Большая двойная дверь из тёмного дерева открылась перед нами. Мы вошли.
***
Зал оказался огромным, уходящим вверх, в полумрак. Вокруг, одна за другой, уходили в темноту большие арки — вели в другие залы, поменьше, но такие же высокие, такие же древние на вид. Вдоль стен горели факелы: живое пламя колебалось, бросало тени, заставляло стены дрожать. Только присмотревшись, я заметила — пламя было ненастоящим. Лампочки, искусно спрятанные в чашах, давали ровный, чуть пульсирующий свет, имитирующий огонь. Повсюду — свечи, десятки, сотни свечей: в высоких подсвечниках, в канделябрах, просто на полу в тяжёлых стеклянных вазах. Тоже не настоящие — я подошла ближе и увидела маленькие лампочки внутри восковых корпусов, подрагивающие, создающие иллюзию живого пламени. Но воздух от этого не становился холоднее — он был тёплым, пахло воском, старым камнем и чем-то сладким, ладаном или дорогими духами. Хозяева явно постарались создать полную иллюзию античности.
Королева шла впереди, её белая туника струилась за ней, как дым, а золотая корона на голове блестела в свете свечей. Белая маска на глазах делала её лицо античной маской — безликой, прекрасной, чужой. Она остановилась в центре зала, обвела нас взглядом и начала расставлять.
Ты знаешь