потому, что получала удовольствие. А потому, что так надо. Потому что за это платят.
Я смотрела на неё, понимая, что и меня ждёт то же самое. Те же колени на полу, тот же член во рту, те же глаза — пустые, но внимательные. Та же работа.
В другом зале, чуть дальше, собралась целая толпа гостей в белых капюшонах. Они плотным кольцом окружили тумбу, но сквозь просветы между их телами я всё равно видела, что происходит в центре. Внутри круга, на тёмной мягкой поверхности, стояла на четвереньках Жанна — моя коллега по клубу, та самая кукольная блондинка, которая ещё час назад дрожала в душе. Теперь она не дрожала. Растрёпанные светлые волосы прилипли к щекам, рот приоткрыт. Её тело ходило ходуном от ритмичных толчков сзади. А трахал её тот самый темнокожий танцор, которого я заметила в центральном зале — высокий, с идеальной мускулатурой, блестящей под тусклым светом. Он держал Жанну за бёдра и входил в неё сзади, глубоко и размеренно — именно туда, где ещё недавно был конус.
Меня потянули дальше. Мы вошли в предназначенный мне зал — такой же открытый, как и другие, без дверей и штор. Гости могли свободно заходить и выходить, наблюдая за происходящим с любого места.
Зал оказался чуть меньше центрального, но такой же высокий, с уходящим в полумрак потолком. Вдоль стен горели всё те же имитированные факелы, чьё живое, ненастоящее пламя заставляло тени плясать на тёмных камнях. В углах — высокие канделябры с десятками маленьких электрических свечей, каждая давала мягкий, чуть пульсирующий свет. Воздух был тёплым, пропитанным запахами воска, дорогих духов и чего-то ещё — с трудом уловимым, но знакомым. Возбуждение.
В зале уже собралось около дюжины зрителей — или участников, я не знала, как их правильно называть. Мужчины и женщины в белых масках и туниках с капюшонами, они стояли полукругом вокруг тумбы, не приближаясь, просто ждали. Некоторые держали в руках бокалы, другие — пустые руки, сложенные на груди. Я чувствовала их взгляды сквозь белые маски — невидимые, но тяжёлые, нетерпеливые. Кто-то перешёптывался, кто-то молча разглядывал меня с ног до головы, оценивая.
В центре зала стояла круглая тумба, мягкая, затянутая тёмно-бордовой тканью, почти чёрной в полумраке. Она была низкой, по колено, и напоминала огромную пуховую перину, обтянутую бархатом. Края тумбы были чуть приподняты, а в нескольких местах на ткани темнели влажные пятна — следы того, что здесь уже происходило до меня. Я отвела взгляд.
Из тени выступила Королева. Я не заметила, откуда она появилась — словно материализовалась из воздуха. Её белая туника струилась при каждом движении, белая маска на глазах делала лицо античной статуей.
— Сними босоножки, — сказала она спокойно. — И скинь тунику.
Я послушалась. Сначала стянула босоножки — ступни утонули в мягкой обивке. Потом подняла руки и сняла тунику через голову. Ткань скользнула по коже, упала к ногам. Я осталась совсем голая, только белый силиконовый конус внутри, с гранёной пробкой-диамантом, напоминал о себе при каждом движении.
Вокруг стояли полукругом, не приближаясь, просто смотрели. Я чувствовала их взгляды на своей груди, на бёдрах, на том месте, где между ног ничего не было. Кожа горела под этими невидимыми лучами, мурашки бежали от шеи до самых пяток. Я никогда не думала, что на меня могут смотреть так — не как на женщину, даже не как на тело, а как на предмет искусства или инструмент для удовольствия. И от этого становилось странно — одновременно унизительно и почему-то приятно, что я в центре внимания.
Анины и Ванины дырочки