— Да... именно так, Нора, — прохрипел он, сильнее сжимая её затылок. — Чувствуй это.
Нора двигала головой вперед назад, пытаясь вспомнить хоть что-то про оральные ласки. Но в её обширных знаниях не было такого раздела. Возможно, всё закончиться быстро, если она, как может, доведет Марка до оргазма? Но внезапно его властная рука толкнула Элеонору прочь.
В кабинете воцарилась удушливая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Марка и судорожными всхлипами Норы. Когда он рывком отстранил её, она не удержалась и повалилась на ковер, чувствуя себя окончательно сломленной. Но у Марка были другие планы.
Он пододвинул тяжелый деревянный стул — тот самый, на котором она еще утром чинно заполняла бланки, — и его голос прозвучал как приговор:
— Встань. Живее. Животом на сиденье.
Нора, шатаясь, поднялась. Её тело горело от его клейм, а разум был в тумане. Она подчинилась, перегнувшись через спинку стула, чувствуя, как холодное дерево впивается в её разгоряченную кожу. Марк бесцеремонно расставил её ноги шире, добиваясь нужного изгиба, превращая её в позу, которая не оставляла места для стыда.
Она услышала за своей спиной шорох, а затем почувствовала его пальцы — властные, уверенные. Он коснулся самого эпицентра её «пожара», бесстыдно собирая пальцами густую, горячую влагу, которую её тело, вопреки её воле, вырабатывало в ответ на его грубость.
Через секунду Марк снова оказался перед её лицом. Он грубо схватил её за волосы, заставляя поднять голову, и поднес свои пальцы к её губам. Они блестели в тусклом свете лампы, и Нора почувствовала острый, мускусный запах своего собственного возбуждения.
— Это ты, Нора, — прошептал он, и в его глазах вспыхнуло торжество триумфатора. — Посмотри на это. Это не книжные метафоры. Это настоящая ты. И ты сейчас течешь как последняя сука.
Его пальцы надавили на её нижнюю губу, заставляя её разомкнуться.
—Открой рот. — грозно сказал Марк
Девушка беззвучно замотала головой
— Открой рот, крошка.— чуть смягчился мужчина. — Попробуй себя на вкус. Попробуй то, что я из тебя выплеснул.
Нора смотрела на него сквозь пелену слез. Она открыла рот, принимая свои собственные соки с его пальцев, признавая свое полное, окончательное поражение.
В этот момент маска зверя окончательно сменилась маской искушенного соблазнителя. Увидев, как Нора покорно слизывает влагу с его пальцев, Марк не издал победного клича — он лишь мягко, почти ласково улыбнулся. В этой улыбке не было издевки, только искреннее восхищение её метаморфозой.
Он осторожно обхватил её лицо ладонями, заставляя её посмотреть ему прямо в глаза. Нора ждала нового удара или грубого приказа, но вместо этого он накрыл её губы своими.
Этот поцелуй был совершенно иным. Исчезла животная жесткость, исчез напор. Марк целовал её медленно, глубоко и удивительно трепетно, словно вознаграждая за её послушание и смелость заглянуть в собственную бездну. Его язык мягко исследовал её рот, смешивая вкусы, а дыхание стало общим. Это была тихая, интимная похвала, которая подействовала на Нору сильнее любой грубости.
Тело девушки окончательно предало свою хозяйку. Напряжение, державшее её мышцы в тисках страха, сменилось текучей, плавящейся податливостью. Она больше не была «зажатой» — она стала мягким воском в его руках. Её пальцы, до этого судорожно сжимавшие край стула, теперь робко коснулись его запястий, ища опоры.
Марк прервал поцелуй, но не отстранился. Он прижался своим лбом к её лбу, тяжело дыша.
— Умница... — прошептал он, и это слово отозвалось внизу живота Норы мощным импульсом.
Он понимал, что она готова. Он чувствовал её готовность каждой клеточкой своего тела. Марк медленно переместился за её спину, снова заставляя её склониться над стулом. Его руки нежно погладили её
однажды на острове