пробежала у меня по спине. Я вспомнил, чем закончилась прошлая партия «в карты» в душной квартире. Вспомнил всё.
— Ой, не, ребята, — поспешно сказал я, стараясь, чтобы голос звучал легко. — Давайте уже в следующий раз. Мы-то устали с дороги, голова кружится. Надо бы выспаться. Мы, наверное, уже пойдём в комнату.
Наступила неловкая пауза. Михаил и Руслан переглянулись. Их взгляды, чуть затуманенные вином, но всё ещё пронзительные, вопросительно и с лёгким недовольством упёрлись в меня. Опять ты всё портишь, — казалось, говорили они. Я глянул на жену, ища поддержки. Она сидела, обхватив бокал, и смотрела куда-то в темноту за перилами. Потом медленно кивнула.
— Да... наверное, мы пойдём, — сказала она тихо.
Но в её голосе, в том, как она опустила глаза, в самой податливости этого согласия, было не облегчение, а явное, глубокое разочарование. Как будто я только что отменил долгожданный праздник. Как будто она хотела остаться. Хотела этой игры, этого напряжения, этой опасной близости.
Мы поднялись из-за стола. Когда мы уже отходили к двери, сзади, сквозь шум ночи, донёсся голос Руслана, ленивый и насмешливый:
— Ну понятно... Боитесь остаться с голой жопой.
Слова повисли в воздухе. Я уже собирался что-то бросить в ответ, как моя жена резко обернулась. Её лицо было оживлённым, глаза блестели от вина и азарта. Не говоря ни слова, она взялась за полы своего чёрного халата и медленно, театрально, подняла его до самого уровня бёдер, обнажив ноги и низ купальника. Затем, не сводя с Руслана и Михаила дерзкого взгляда, она зацепила пальцами за пояс своих трусиков и начала их медленно-медленно стягивать вниз. Тёмная полоска ткани поползла по загорелой коже, открывая верхнюю часть ее ягодиц. Она остановилась ровно на половине, создав невероятно эротичный и вызывающий образ: полуобнажённая, с нарочито медленным жестом.
— Я ничего не боюсь! — чётко и звонко сказала она, дерзко хихикнула.
Затем так же медленно натянула трусики обратно, опустила халат и, не оглядываясь, почти побежала в сторону дома, оставив на террасе троих ошеломлённых мужчин.
В тот момент все — Руслан, Михаил и я — сделали свои выводы. Они — о том, что игра ещё не окончена, и главная приза явно хочет участвовать. А я — о том, что моё «нет» у бассейна и согласие «прекратить игры» были не стеной, а бумажной ширмой. И эту ширму она только что публично, на глазах у всех, дёрнула за край, показав, что прячется за ней. Не страх и не покорность. А жажда. И эта жажда была сильнее любых наших договорённостей.
Вернувшись в номер, мы, не говоря ни слова, просто плюхнулись в огромную кровать. Но её дерзкий, публичный жест с халатом и трусиками разжёг во мне огонь. Возбуждение, приправленное ревностью и обидой, смешалось с простым физическим голодом — последний раз мы занимались сексом ещё на том пляже, и яйца отчаянно набухли, требуя разрядки. Я повернулся к ней, провёл рукой по её бедру под халатом, прильнул губами к шее.
— Солнышко... — начал я шёпотом.
Но она лишь вяло, не открывая глаз, отстранилась.
— Ой, не сейчас... Я уже вырубаюсь, честно. Не хочу, — её голос был сонным и окончательным.
Я не стал настаивать. Обида, усталость и алкоголь взяли верх. Я повернулся на другой бок и вскоре провалился в тяжёлый, беспокойный сон.
На следующее утро я проснулся от того, что солнце уже вовсю било в окно. Рядом было пусто. Жена стояла у зеркала и завязывала за спиной завязки своего бикини.
Мастера вызывали?