нас там лежаки. Хочу позагорать под утренним солнцем, оно самое полезное.
Я, всё ещё наполовину во сне, пробормотал: «Окей», — и снова провалился в дремоту. Но спустя какое-то время меня выдернули из полусна голоса. Тихие, сдержанные. Я прислушался. Это были голоса жены и... Руслана. Оказывается, он был нашим соседом по комнате, и наши балконы, разделённые каменной перегородкой, находились рядом. Всё ещё лёжа в постели, я осторожно, как диверсант, подвинулся ближе к полу-распахнутой двери на балкон, стараясь оставаться в тени комнаты. Через щель в занавеске я мог видеть часть нашего балкона и, в перспективе, соседний.
Сначала я видел только её. Она лежала на лежаке, но общение явно шло через перегородку. Они о чём-то говорили вполголоса — я не мог разобрать слов, только низкий гул Руслана и её тихий смех. Потом она поднялась, якобы чтобы поправить полотенце на соседнем лежаке, и, нагибаясь, замерла на несколько секунд в такой позе, что её ягодицы в крошечных трусиках были направлены прямиком в сторону соседнего балкона. Шикарный, откровенный вид. Это был не случайный наклон. Это был жест. Игра уже началась, — пронеслось у меня в голове ледяной мыслью. И началась без моего ведома, прямо пока я спал.
Затем она улеглась обратно, но теперь её позы были откровенно провокационными. Она выгибала спину, подставляя солнцу и, очевидно, соседу грудь, закидывала руки за голову, медленно вытягиваясь, как кошка. Потом она перевернулась на живот, но приподнялась на локтях, отчего её ягодицы выпирали ещё соблазнительнее. Руслан что-то сказал — фразу я не расслышал, но тон был командным, низким. И она, не сразу, немного колеблясь, подняла руку к шее и развязала завязки топа. Тонкая ткань сползла в стороны, освобождая её грудь. Утреннее солнце заиграло на загорелой коже и тёмных, уже набухших сосках. Она даже не прикрылась.
Я, затаив дыхание, пододвинулся ещё ближе к самому окну, рискуя быть замеченным. Теперь мне был виден и Руслан. Он стоял на своём балконе, прислонившись к перилам прямо напротив неё. На нём были лишь лёгкие домашние шорты. И он смотрел на неё. Не просто смотрел. Его правая рука была засунута за пояс шорт. По ритмичному движению плеча и локтя было ясно — он надрачивал свой член, глядя прямо на обнажённую грудь моей жены, лежавшей в десяти футах от него.
Шок парализовал меня. Я не мог пошевелиться.
Тем временем её рука, лежавшая на животе, медленно поползла вверх. Она начала ласкать свою грудь — медленно, чувственно, проводя пальцами по коже, потом сжимая её, теребя сосок большим и указательным пальцем. Её губы приоткрылись, и я увидел, как её грудная клетка вздымается в ритме участившегося дыхания. Тихий, сдавленный стон донёсся до меня. Затем её рука опустилась ниже. Проскользнула под пояс трусиков и скрылась в нём. Движения её предплечья стали мелкими, но интенсивными. Она мастурбировала. Прямо на балконе. Прямо перед ним. А он, не отрывая взгляда, продолжал дрочить свой член, который теперь явно выпирал под тканью шорт. Это продолжалось несколько минут, которые показались вечностью. Воздух на балконе, казалось, звенел от подавленных стонов и тяжёлого дыхания. Потом Руслан снова что-то сказал, коротко, отрывисто. И тогда она, не прекращая движений рукой под тканью, другой рукой отодвинула в сторону треугольник трусиков, полностью обнажив свою интимную часть. Теперь всё было на виду.
Утреннее солнце осветило гладко выбритую, чуть влажную кожу между её ног. Розовая, припухшая плоть малых губ слегка разошлась, открывая взгляду самые сокровенные глубины. Её пальцы, уже знакомые с каждым чувствительным миллиметром, нырнули в эту влажную расселину. Сначала она просто провела подушечками
Ремонт с сестрой.