поднималась, я видел её язык — он снова высовывался, влажный, блестящий, будто ждал следующего раза.
И каждый раз, когда она опускалась, я слышал звук.
Чавк. Громко, мокро, неприлично. Это её слюна — а её было много, очень много — работала как смазка, позволяя члену скользить в её рту без трения. Каждый раз, когда она поднималась, я слышал, как она втягивает воздух — шшшш — а потом снова падала вниз с влажным ЧАВК.
Слюни текли ручьём. Они капали с её подбородка на мои яйца, на простыню, на мои бёдра. Я чувствовал, как они стекают по яйцам вниз, к анусу, затекают под попу, делая простыню мокрой и холодной. Прохлада от мокрой ткани смешивалась с жаром её рта, и от этого контраста у меня темнело в глазах.
Я смотрел на её лицо.
Оно было совсем близко. Я видел каждую деталь.
Её глаза — то открывались широко, с расширенными зрачками, в которых отражался лунный свет, то закатывались вверх, показывая только белки. Иногда она закрывала их полностью, и тогда длинные природные ресницы ложились на розовые, пылающие щёки. Ресницы густые, тёмные — я раньше не замечал, какие они у неё красивые.
Её щёки ходили ходуном. Каждый раз, когда она втягивала член в рот, щёки всасывались внутрь, создавая вакуум. Когда она выдыхала, они надувались, округляясь. Я видел, как под тонкой кожей двигаются мышцы, как скулы выделяются при каждом движении.
Её губы — припухшие, красные, блестящие от слюны — плотно обхватывали мой член у основания, когда она опускалась до конца. Они были мягкими, но упругими, и каждый раз, когда она поднималась, губы скользили по стволу, оставляя за собой блестящий влажный след.
Её шея — тонкая, хрупкая, с едва заметными сухожилиями, которые напрягались, когда она заглатывала меня глубоко. Я видел, как двигается её кадык — маленький, почти незаметный — как он поднимается и опускается вместе с каждым глотком.
А она всё продолжала. Вверх-вниз. Чавк-шшшш. Вверх-вниз.
Моё напряжение росло. Я чувствовал, как внутри что-то сжимается, как тепло в паху превращается в жар, который поднимается всё выше и выше. Я начал тяжело дышать — сначала тихо, потом громче. Мои пальцы вцепились в простыню, а ноги начали непроизвольно разъезжаться в стороны, открывая её рту ещё больше пространства.
Простыня подо мной была уже полностью мокрой. Холод от влаги пробирал до костей, но внутри меня всё горело. Я чувствовал каждую каплю слюны, которая стекала по моим яйцам и затекала под попу, и это ощущение — одновременно прохладное и возбуждающее — сводило меня с ума.
Аня ускорилась. Её голова двигалась быстрее, ритм стал жестче. Звуки стали чаще — чавк-чавк-чавк — почти без перерыва. Она мычала с закрытым ртом, и вибрация от её мычания проходила через весь мой член, заставляя мои яйца сжиматься.
Я чувствовал, что приближаюсь к краю. Моё дыхание сбилось, я начал издавать тихие, прерывистые стоны, которые не мог сдержать. Мои бёдра начали подрагивать, приподнимаясь от кровати навстречу её рту.
Я почти кончил.
Но она не останавливалась. Она смотрела на меня снизу вверх — глаза её блестели, ресницы трепетали, а щёки всё так же ходили ходуном в такт её движениям. Её губы не отпускали мой член ни на секунду.
Я не знал, сколько ещё смогу терпеть. А потом мир взорвался.
Оргазм накрыл меня как волна — неожиданно, оглушительно, сокрушительно. У меня закатились глаза. Я видел только белизну перед глазами, а всё тело свело судорогой. Я попытался вдохнуть — и не смог. Воздух застрял где-то в горле, а из груди вырвался только хриплый, прерывистый стон.
Мой дядя... и т.д.