Она сдерживала их изо всех сил. Стыд, паника, страх перед Олей, которая стояла в пяти метрах и смотрела, не отрываясь, — всё это заставляло её молчать. Но тело не слушалось. Стоны прорывались сквозь сжатые губы, тонкие, почти детские, похожие на всхлипы.
— М-м-м… ах… ой…
Её попка затряслась. Не крупно, не размашисто — мелкими, частыми, судорожными движениями. Она надрачивала его ствол, не отрывая лобка от его лобка, почти без амплитуды — просто дрожала. Эти микро-движения сжимали член со всех сторон, массировали его, выдаивали из него последние капли.
Саша чувствовал, как её мышцы пульсируют вокруг него — ритмично, сильно, почти болезненно. Каждое сокращение выжимало из него новую порцию, которую Аня тут же вбирала в себя, не давая вытечь.
Она дышала ртом, часто, поверхностно, зажмурившись. Её руки вцепились в его плечи, ногти впились в кожу.
А девушка смотрела.
Она видела, как тело Ани выгнулось дугой, как её лицо исказилось от удовольствия, которое она пыталась сдержать и не могла. Видела, как её попка затряслась мелкими движениями, как её ногти впились в плечи брата. Видела, как он кончает в неё, как его пальцы вдавливаются в её бёдра, оставляя новые синяки.
Её щёки горели. Дыхание сбилось. Руки дрожали.
Она хотела отвести взгляд — и не могла. Хотела убежать — но ноги не слушались. Стояла, смотрела, как брат и сестра кончают вместе на старом бревне у самой реки.
И только когда Аня обмякла, когда её голова упала на плечо брата, когда её дыхание выровнялось и она прошептала «Господи… что это было…» — только тогда Оля будто очнулась.
Её глаза, широкие, испуганные, блестящие, распахнулись ещё сильнее. Она сделала шаг назад, потом ещё один, потом схватилась за ствол, будто боялась упасть. Ветка хрустнула у неё под ногой — она не услышала.
Она развернулась и побежала.
Не оглядываясь. Не останавливаясь. Ветки хлестали её по лицу, по рукам, по ногам — она не замечала. Споткнулась о корень на тропинке, упала на колено, вскочила и побежала дальше. Её кофта зацепилась за куст, треснула по шву — она не остановилась.
Белая ткань мелькнула между деревьями и исчезла.
Они остались одни.
Саша и Аня сидели на бревне, не двигаясь. Всё ещё соединённые, всё ещё чувствующие друг друга изнутри. Последние тонкие волны оргазма пробегали по их телам — слабые, едва заметные пульсации, заставляющие Анины мышцы чуть сжиматься вокруг уже обмякшего члена. Она вздрагивала, он чувствовал это.
— Ах… — выдохнула она тихо, когда очередная волна прокатилась от поясницы до затылка.
Саша провёл рукой по её спине — неосознанно, успокаивающе. Она прижалась щекой к его плечу. Дышали они по-прежнему часто, но уже ровнее.
Так прошло ещё несколько минут. Молча. Глядя в сторону, где скрылась Оля. Лес шумел, речка журчала, а они сидели, чувствуя, как их секрет только что выбежал на тропинку и понёсся к деревне.
Наконец Аня медленно привстала. Член выскользнул с влажным звуком, и из неё тут же полилась струйка — густая, белая, горячая. Она потекла по её бедру, по бревну, капнула на траву. Аня не пыталась остановить её. Смотрела на эту белую лужицу, потом на брата.
В её глазах были страх и стыд. В его — то же самое.
— Оля… — прошептала она. — Она всё видела. Нам нужно будет с ней поговорить.
Саша кивнул.
— Нужно.
Они помолчали. Ветер шевелил её спутанные волосы, речка тихо шумела, где-то вдалеке крикнула птица.
— Теперь у нас нет секрета, — сказала Аня тихо. — Нам нужно что-то делать. Прямо сейчас.
Саша посмотрел на неё. На её лицо, всё ещё раскрасневшееся, на губы, припухшие от поцелуев, на глаза, в
Богиня ночи