— Прямо сейчас, — повторила она. — Пока она не добежала до дома. Пока не рассказала отцу. Пока мы ещё можем что-то изменить.
Он молчал несколько секунд. Потом кивнул.
— Идём.
Аня привстала, вытерлась краем футболки, одёрнула шорты. Сперма всё ещё текла по её бедру, но она не обращала внимания. Не до того.
— Только… — она запнулась. — Что мы ей скажем? Что мы делали на бревне? Как объяснить?
Саша натянул штаны, поправил трусы. Посмотрел в сторону тропинки, где скрылась Оля.
— Что-нибудь придумаем, — сказал он. — Главное — догнать её раньше, чем она откроет рот.
Он взял Аню за руку. Её пальцы дрожали, но она сжала его ладонь в ответ.
Они пошли быстрым шагом, почти бегом. Лес прощался с ними вечерним шумом, но им было не до леса.
Впереди, за поворотом тропинки, мелькнул край белой кофты.
Оля была ещё здесь. Они успеют.
Глава 12
Мы бежали по тропинке к дому Оли. Сердце колотилось, в голове крутились тяжёлые мысли.
«Неужели на этом всё закончится? Только-только началось по-настоящему интересно… Я ещё так мало успел поэкспериментировать. Грибы, изменения тела, то, как Аня постепенно ломается и становится всё более послушной… А теперь из-за какой-то соседской толстушки всё может рухнуть? Нет. Не хочу. И не позволю.»
Я бросил взгляд на Аню. Она бежала рядом, её лицо было напряжённым, но в глазах горел тот же огонь, что и у меня. Она будто прочитала мои мысли — замедлила шаг, схватила меня за руку и тихо, но твёрдо сказала:
— Я не хочу лишних проблем, Саша. Правда не хочу. Но если что… я останусь с тобой. Даже если нас разлучат. Даже если придётся уехать или прятаться. Я уже не смогу без тебя, братик.
Её слова тёплой волной прошлись по груди. Я крепче сжал её пальцы и молча кивнул.
Мы догнали Олю почти у самого её дома — старенького, потемневшего от времени сруба через два участка от бабушкиного. Она уже взялась за калитку, когда я громко окликнул:
— Оля, подожди!
Девушка замерла, словно её парализовало. Плечи резко поднялись, спина сгорбилась, голова ушла в плечи — она будто пыталась стать меньше, незаметнее, раствориться в воздухе. Медленно, очень неохотно обернулась.
Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри меня разливается тёмное, сладкое предвкушение. Оля была невысокой, пухленькой, с круглым румяным лицом и тёмными волосами, собранными в небрежный пучок на затылке. Несколько прядей выбились и прилипли к вспотевшему лбу. На ней была белая кофта с длинными рукавами — несмотря на жару, она всегда носила одежду попросторнее, чтобы скрыть своё тело. Старые джинсы слегка обтягивали мягкие бёдра, а на коленях топорщились пузырями. Щёки пылали так ярко, что кожа казалась раскалённой — не от бега, а от стыда. Она сжимала пальцы, ногти впивались в ладони.
— Я… я ничего не видела… честно… — сразу зашептала она, глядя строго в землю. — Я просто шла на речку… мимо… я никому не расскажу…
Она говорила быстро, сбивчиво, будто боялась, что её перебьют и не дадут договорить. В её голосе слышалась мольба — не о пощаде, а о том, чтобы ей поверили. Но она и сама не верила своим словам.
Аня подошла ближе и спокойно, но твёрдо ответила:
— Оля, ты всё видела. И мы это знаем.
Я стоял чуть в стороне и молчал, наслаждаясь моментом. Оля сглотнула так громко, что это было слышно. Её взгляд метался — от моих глаз к Аниным, потом вниз, на землю, снова вверх. И вдруг замер. Невольно поднялся выше и упал на грудь
Устроившись на работу