Я стоял сзади, смотрел и чувствовал, как член пульсирует в штанах. Как Оля, та самая пухлая соседская девчонка с кривыми зубами и вечно грязными коленками, сейчас стояла на коленях и вылизывала мою сестру, пробуя на вкус мою сперму.
И Оля не просто делала это. Она наслаждалась.
Оля лизала неумело, сбивчиво, но с каждым движением всё увереннее. Сначала неумело, потом всё увереннее. Её пальцы тоже не останавливались — шарили по своим шортам, пытались протиснуться внутрь.
Я встал сзади. Сердце колотилось где-то в горле. Передо мной, на табуретке, стояла моя сестра — голая ниже пояса, раздвинутая, открытая. Её попка была прямо перед моим лицом — округлая, упругая, с красноватыми полосами от моих пальцев, которые ещё не сошли. Ложбинка между ягодиц чуть влажная, с блестящими капельками пота, стекающими по копчику.
Я наклонился. Вдохнул.
Запах ударил в ноздри — густой, сладко-кислый, терпкий. Запах Аниного возбуждения, запах целого дня желания без разрядки, запах того самого сока, который смешался внутри неё со спермой. Голова закружилась. Я закрыл глаза на секунду, втянул глубже, запоминая этот аромат — он был её, только её, и ничьей больше.
Когда я открыл глаза, увидел Олю. Она стояла на коленях перед Аней, её лицо было вдавлено в лобок сестры, губы плотно обхватывали клитор, язык водил по нему снизу вверх, не останавливаясь. Её глаза были прикрыты, из уголка рта вытекла тонкая нитка слюны, смешанной со смазкой Ани. Она не вытирала её. Она просто стонала — глухо, без слов — и продолжала лизать, втягивать, вбирать.
Её щёки пылали багровым румянцем, ноздри трепетали при каждом вдохе. В одной руке сжимала своё бедро, ногти впивались в кожу. Другую запустила себе под шорты и уже не скрывала — пальцы двигались быстрыми, отрывистыми движениями.
Она была полностью потеряна. Ни стыда, ни страха, ни запретов — только жадное, животное желание вбирать в себя Аню, её вкус, её запах, её соки.
Я наклонился ниже, раздвинул ладонями ягодицы сестры — она послушно выгнулась, подалась назад, прижалась попкой к моему лицу.
Первое, что я почувствовал — жар. Её кожа была горячей, почти обжигающей. Анус — маленькое, сжатое колечко, пульсировал в такт дыханию, из глубины тянуло теплом и запахом возбуждения, который стал ещё гуще.
Я провёл языком по ложбинке — сверху вниз, от копчика до самого ануса. Слизнул капельки пота, почувствовал кожу — гладкую, тёплую, чуть солёную. Аня вздрогнула.
— Осторожнее… — прошептала она, голос срывался, но она не отодвинулась.
Я замер. Вспомнил ту ночь. Как она лежала на мне, попой кверху, раздвинув ноги, и её киска была в нескольких сантиметрах от моего лица. А анус — ещё ближе. Я смотрел тогда на это маленькое розовое колечко, пульсирующее, доступное, и не мог пошевелиться. Не мог дотянуться. Боялся. Теперь — мог.
Я снова провёл языком, но не торопясь, не нажимая — пробуя, привыкая. Анус пульсировал под языком, сжимался, расслаблялся, будто дышал.
— Давно хотел, — прошептал я, не уверен, что она услышала.
Я ткнулся кончиком языка прямо в центр. Надавил — сначала мягко, потом чуть сильнее. Колечко сопротивлялось, не пускало. Я облизал его со всех сторон, смочил слюной, снова надавил — и язык провалился внутрь.
Аня застонала — негромко, со всхлипом. Её тело напряглось, ягодицы сжались вокруг моего лица, но она не отодвинулась. Только голову откинула назад.
Внутри было горячо, туго, влажно. Мышцы сжимали язык со всех сторон, пульсировали, массировали. Я чувствовал каждый миллиметр: как стенки расширяются, пропуская меня глубже, как они вибрируют в такт её стонам.
Я начал двигать языком — медленно, вытаскивая почти полностью и снова проталкиваясь внутрь,
Гарри Поттер, Драко Малфой и рабыни Хогвартса (глава 3)