по влажной плоти, как она входит в себя одним, потом двумя, как её бёдра мелко дрожат в кульминации.
Не в силах сдерживаться, я тоже начал дрочить, глядя на этот невероятный спектакль.
Она не обращала на меня ни малейшего внимания, полностью погрузившись в ласки своей мокрой киски. Я смотрел на каждую деталь: на изгиб её поясницы, на то, как сжимаются ягодицы при каждом толчке пальцев, на то, как её лицо искажается от боли и наслаждения одновременно. Час она яростно мастурбировала, а потом, как и в прошлый раз, просто вырубилась, оставшись в той же позе. Её попа опустилась на кровать, рука безвольно свисала, а грудь вздымалась во сне.
Я кончил почти одновременно с ней и, лёжа в темноте, думал. Грибы вызывают невероятно сильное возбуждение, и человек в этот момент действительно не замечает ничего вокруг. Он становится рабом своего тела. Так прошла вторая ночь, и я уже знал, что третья будет моей. Я должен был увидеть всё.
Глава 4
Проснувшись утром, я сразу же повернул голову к кровати сестры. Она крепко спала, всё так же лежа на животе, выпятив свою маленькую попу кверху. Подушка сбилась в комок у изголовья, а её рука безвольно лежала под животом. Утренний свет, пробивавшийся сквозь окно, был мягким и рассеянным — идеальным для того, чтобы разглядеть то, что было скрыто тьмой прошлой ночью. Затаив дыхание, я тихо сполз с кровати и на цыпочках подошёл ближе.
Аня лежала совершенно неподвижно. Её рука, поджатая под себя, едва прикрывала пальчиками лобок. И я увидел. Её киска была маленькой, с розовыми, почти крохотными половыми губками, выбритыми до гладкого состояния — будто волосы на этом нежном месте и вовсе не росли. Аккуратная попка, упругая и спортивная, немного торчала вверх, а между её полукруглых половинок виднелся крошечный, аккуратный анус, такой же нежно-розовый, как и сама вагина. На половых губах заметна была засохшая, бесцветная смазка — вчерашнее свидание с наслаждением.
Мой взгляд скользил выше, по её бёдрам, которые сужались к узкой талии. Я видел, как сквозь тонкую кожу проступает позвоночник, как при каждом глубоком вдохе вздымаются рёбра. Она была такой хрупкой и в то же время такой невероятно соблазнительной в этом беспомощном сне. Насмотревшись вдоволь, я заметил, как она пошевелилась, издав тихий стон. Она вот-вот проснётся. Я, затаив дыхание, метнулся обратно в свою кровать и притворился спящим, пока не услышал, как она встаёт и начинает одеваться.
В доме царила тишина. Даже с открытыми окнами внутри не было ни звука, кроме шелеста листьев за стеной. Дом стоял слишком далеко даже от редких соседей, окружённый полем и лесом с речкой, словно в другом мире. Помывшись в колодезной воде, которая заставила меня вздрогнуть от холода, я направился на кухню. Там за столом сидели бабушка и Аня, пили чай и о чём-то оживлённо разговаривали. Тема разговора стала ясна, как только я вошёл. Они говорили об изменившемся теле сестры.
Я сразу заметил, как некогда свободная футболка теперь немного обтягивает её грудь. Совсем чуть-чуть, но уже было заметно, что у девушки полноценный первый размер. Она не носила лифчик, поэтому два острых соска явно торчали сквозь тонкую ткань, обозначая своё местоположение. Аня была навеселе, она с радостью рассказывала бабушке, что у неё наконец-то начала расти грудь и, возможно, она скоро обретёт свою женскую уверенность. Бабушка лишь хмыкала и будто о чём-то своём думала.
Она была невысокого роста и не выглядела как обычные бабушки. Да, она была старая, ходила в длинном тёмном халате, с платком на плечах, немного горбилась, но, мне казалось, не
Змей Горыныч (часть 1)