от возраста, а из-за огромной груди, которая уже свисала ниже положенного, создавая ту самую сутулость. Руки у неё были худые, но из-за мешковатой одежды нельзя было чётко определить её фигуру.
Аня заметила меня и сразу начала хвастаться своими изменениями, показывая через футболку два упругих бугорка. Она была очень рада и уже говорила о том, что сможет наконец ходить выбирать лифчики по магазинам вместе со своими подружками-студентками. Я снова убедился, что она ничего не помнит о ночи и даже не задавалась вопросом, почему проснулась полностью голой. Я также сделал вывод, что грибы как-то странно влияют именно на грудь — они не просто возбуждают, а увеличивают её.
Весь день мы с Аней помогали бабушке в огороде. Аня то и дело дурачилась, периодически норовя прикоснуться ко мне своими острыми грудками, когда мы рядом пропалывали грядки. Мне казалось, она немного изменила своё отношение. Обычно она была отстранена от меня, но в этот день она почему-то чаще обращала на меня внимание, заговаривала, смеялась над моими шутками. Это было ново и немного тревожно.
Уже вечером, когда бабушка легла спать, я снова приготовил порошок из грибов, увеличив порцию в два раза. Я подсыпал его в кружку с чаем, которую заботливо принёс к кровати Ани, пока она сидела со своим телефоном. Я был в предвкушении предстоящей ночи, и мои руки периодически тряслись от нервов.
Солнце уже около часа как зашло, на улице стало темно. Аня допила кружку до конца, и на дне виднелись частицы крошек грибов. Я лежал в своей кровати, укрывшись одеялом до подбородка, и судорожно размышлял: что, если я ошибся с объемом? Что, если я натёр слишком много? Прошло ещё тридцать минут. Тишина в комнате стала густой, почти осязаемой.
И тут я услышал, как дыхание Ани стало глубоким и тяжёлым. Я повернулся. Она сидела на кровати, её щёки пылали, на лбу выступила испарина. Она медленно подняла голову и уставилась на меня. В её глазах читалось что-то необъяснимое, дикое и чужое. Будто это уже была не моя сестра Аня, а кто-то другой, кто только что проснулся в её теле. Я лежал на кровати, укрывшись одеялом, и боялся пошевелиться.
Глава 5
Я не мог пошевелиться. Не мог даже моргнуть. Аня сидела на своей кровати и смотрела на меня. Не так, как обычно — с лёгкой насмешкой или сестринским равнодушием. Она смотрела так, будто видела меня впервые. Будто я был не братом, а куском мяса, который она собиралась съесть.
Её щёки горели ярким румянцем, губы были приоткрыты, и я видел, как кончик языка медленно проводит по нижней губе — раз, другой, третий. Она облизывалась, словно пробовала что-то сладкое, и не сводила с меня глаз. В них горело что-то тёмное, животное, от чего у меня по позвоночнику пробежал холодок, а в паху, наоборот, всё мгновенно ожило.
Её руки начали медленное движение. Она провела ладонями по своей шее, спустилась к ключицам, а потом пальцами нащупала соски через тонкую футболку. Я видел, как ткань натянулась, как под ней обозначились два твёрдых бугорка. Она теребила их — сначала нежно, кончиками пальцев, потом жёстче, сжимая и покручивая. Губы её раскрылись шире, из горла вырвался тихий, протяжный стон.
Она не отводила взгляда. Смотрела прямо на меня, пока её пальцы блуждали по груди, по губам, по волосам, которые она откинула назад, открывая бледную шею. Я лежал под одеялом, боясь дышать, но член уже упёрся в ткань трусов, поднимая одеяло маленьким, но отчётливым бугорком.
Аня заметила это.
Её глаза сверкнули в полутьме. Она медленно, не спеша, взялась за край
Маша и Даша: Космические Любовницы