ко мне, потом ещё один. Я увидел, как при ходьбе её бёдра чуть вильнули — совсем немного, но я заметил это. И от этого простого движения у меня внутри всё перевернулось.
Она сделала ещё шаг. Теперь она стояла прямо передо мной, в каком-то метре, не дальше. Я мог протянуть руку и дотронуться до неё — если бы мог пошевелиться. Но я лежал как парализованный, только глаза бегали по её телу, впитывая каждую деталь.
Её пальцы скользнули по бедру — медленно, почти лениво, будто она дразнила саму себя. Задержались на внутренней стороне, провели по нежной коже, где уже блестели влажные дорожки. А потом опустились ниже.
Туда.
Я видел всё. В комнате было темно, но лунный свет пробивался сквозь щель в занавеске — широкий, серебристый луч упал прямо на её промежность, будто сама луна захотела подсветить это место. Её кожа там казалась почти фарфоровой — бледной, гладкой, с розоватым отливом в самых глубоких ложбинках.
Аккуратный треугольник тёмных волос блестел наверху, а ниже, там, где луч света падал ярче всего, я видел её половые губы. Розовые, маленькие, нежные — сложенные вместе, но уже влажные. Блеск смазки покрывал их тонким прозрачным слоем, и в свете луны это выглядело так, будто их покрыли жидким серебром.
Она смотрела мне прямо в глаза. Не отводила взгляда ни на секунду. Губы её были приоткрыты, я видел кончик языка — он чуть двигался, облизывая нижнюю губу, когда она дышала тяжело и часто.
А потом её пальцы начали двигаться.
Она развела половые губы двумя пальцами — большим и безымянным — а указательным провела между ними. Медленно. Сверху вниз. Я видел, как раздвигаются розовые створки, как открывается вход — тёмный, влажный, пульсирующий. Она снова провела пальцем, теперь снизу вверх, и остановилась у самого верха.
Там, где под тонкой кожицей прятался маленький бугорок.
Клитор.
Она начала водить по нему подушечкой пальца — едва касаясь, по кругу, потом чуть сильнее. Её тело отозвалось мгновенно — бёдра чуть дрогнули, голова откинулась назад, и из её горла вырвался тихий, протяжный звук.
— Ммм... — почти шёпот, но в тишине комнаты он прозвучал как выстрел.
Пальцы продолжали своё дело — перебирали половые губы, сжимали их, тянули в стороны, потом снова водили по клитору. Я слышал каждый звук. Мокрый, чавкающий, неприличный — влага накапливалась, и каждый раз, когда её пальцы скользили по входу, раздавалось мягкое шлёп-шлёп-шлёп. Она не пыталась их скрыть. Наоборот — казалось, она хотела, чтобы я слышал всё.
Я смотрел, не моргая. У меня перехватило дыхание. Я чувствовал, как внутри меня всё сжимается и разжимается одновременно. Мой член под одеялом пульсировал так сильно, что одеяло ходило ходуном. В паху горело — не просто напряжение, а какое-то животное, дикое желание. Я хотел коснуться её сам. Хотел заменить её пальцы своими. Хотел лизнуть там, где блестел лунный свет. Но не мог пошевелиться — то ли от страха, то ли от того, что происходило что-то, что я не мог контролировать.
Глаза у меня расширились, наверное, до предела. Я чувствовал, как они горят в темноте — как у зверя, который увидел добычу, но не может двинуться с места. Я пытался запомнить каждую деталь. Как двигаются её пальцы. Как блестит её кожа. Как её рот приоткрыт, и с губ иногда слетает тихий стон — то ли ах, то ли м-м-м, то ли просто выдох, полный желания.
Её пальцы замерли на мгновение. Она поднесла их к глазам, посмотрела на блестящие от смазки подушечки — а потом медленно, не отводя от меня взгляда, засунула их в рот.
Монолог о рыбалке - 3