Она выбирала ритм сама, и наслаждалась этим ощущением власти над собственным телом и над мужчиной, раскинувшимся под ней. Наслаждалась тем, что может двигаться так, как хочет: медленно и томно или быстро и бешено. Наконец, у неё была свобода выбирать, как ей трахаться.
Бёдра ходили ходуном плавными, круговыми движениями. Грудь подпрыгивала, тёмные, распухшие соски, рисовали в воздухе замысловатые узоры. Глаза то открывались, смотря куда-то вдаль, в небо, то закрывались, пряча удовольствие.
Стоны вырывались из неё при каждом движении вниз, словно она не просто трахалась, а пела песню освобождения. Песню новой, дикой, прекрасной жизни.
Паша лежал под ней, не шевелясь. Только руки легли на её бёдра, ощущая, как движется её тело, и как сжимается киска вокруг его члена. Глаза его были широко открыты, он смотрел на неё снизу вверх и не мог насмотреться.
Она улыбнулась в ответ кривой, но счастливой улыбкой женщины, которая нашла себя на члене, в невозможном танце.
Димон продолжал снимать, забыв, что нужно зумить и искать разные ракурсы. Просто снимал общим планом, боясь пошевелиться и спугнуть это зрелище.
Он был заворожен. Он видел много секса, участвовал в оргиях, смотрел порно всех мастей, сам снимал и снимался. Но такого не видел никогда.
Эта женщина на члене Паши была прекрасна, несмотря на потрёпанность и на сперму на её животе и бёдрах. В ней появилась тёмная, опасная красота, которая делает женщину богиней даже на коленях.
— Это... это просто пиздец, — выдохнул он, не отрываясь от экрана. — Ты видишь, Серёга? Ты видишь, как она двигается?
Сергей пришёл в себя, отдышался, и присел, опираясь на локти, потом поднялся на ноги. Он подошёл к Димону и встал рядом, заглядывая в экран телефона, а потом и на живую картинку, разворачивающуюся на полотенце.
Паша развалился на полотенце с блаженной улыбкой идиота, а оседлавшая его Лика, двигалась в нужном ей ритме, ловя своё собственное наслаждение.
Димон с Серёгой так и стояли вдвоём, как два свидетеля, оператор и зритель, и смотрели на Пашу с Ликой, как на живое, стонущее полотно.
Лика каждой клеткой своего тела чувствовала, что на неё смотрят двое мужчин, с голодными взглядами, и под прицелом их глаз у неё что-то сладко заныло внутри.
Она завелась ещё сильнее. Как будто в её мышцы влили дополнительную энергию, которая заставила её двигаться ещё соблазнительнее. Чтобы они увидели, как член входит в неё до упора, как губки обхватывают его у основания и как сжимаются её внутренние мышцы.
Бёдра задвигались в новом ритме, с остановками в самой нижней точке и замиранием на Пашином члене, с микро-движениями тазом, которые заставляли его закатывать глаза от наслаждения.
Спина прогнулась сильнее, и соски нацелились в объектив камеры. Руки заскользили по её собственной груди, играя с сосками, выставляя их напоказ. Из приоткрытого рта полились громкие стоны, как бы демонстрируя своё умение профессионально трахаться.
В ней вдруг проснулась порнозвезда, которая знала, что камера следит за каждым её движением, и кайфовала от этого. Лика вжилась в эту роль, и теперь играла её на все сто процентов.
— Ох... Да... — выдыхала она, глядя прямо в объектив телефона. Переводя взгляд то на Пашу под ней, то на Димона, то на Сергея. — О... Да... Ох... мальчики...
— Охренеть, — выдохнул Димон, наконец вспомнив, что нужно снимать. Он зазумил, поймал лицо в крупный план. — Ты видел?
Сергей кивнул, не в силах говорить.
— Видел. Всё видел. — В его голове, только что опустошённой мощным оргазмом, уже зарождалась новая мысль о том,
В стройотряде